Единственное, что отравляло Роману наслаждение, — это опасение страшного опустошения или разочарования, которое могло наступить чуть позже. Эта мысль украдкой вползала в мозг по мере спада накала страсти и заставляла его нервничать.

— Вот и все… — хрипло выдохнула Ксения, оттолкнув Романа. Почти тут же пружиной вскочила с дивана и, подлетев к зеркалу, простонала. — Ох, господи! Ну и рожа!

Волосы спутались, глаза припухли, как, впрочем, и нос, исказив лицо почти до неузнаваемости. Но глядя на нее из-под руки, Роман, к радости своей, ловил себя на мысли, что она не кажется ему непривлекательной. Как раз наоборот. Было в ней сейчас что-то необузданное и дикое. И эта спутанная грива волос, спадающая по голой спине. И крепкие ягодицы, которые она без стеснения представила ему на обозрение. А черные жгучие глазищи, испепеляющие его сейчас, не могли испортить припухшие веки.

Но как бы она ни старалась, как бы ни прикрывалась этим взглядом, Николаев сумел все же рассмотреть на самом их дне первобытный страх загнанной в угол жертвы.

— Бесстыжая ты, — хмыкнул он, встав с дивана и потянув кверху спущенные до колен брюки. — Бесстыжая и распутная…

— Ага, — согласилась Ксюша, повернувшись к нему лицом. — Я бесстыжая, а ты скромный. Я распутная, а ты праведник. Вот чего опять пялишься на меня?!

Она крепко сжала кулачки и сделала резкий шаг вперед, колыхнув тяжелой грудью. И в этом ее жесте Николаев опять углядел непристойность и, к ужасу своему отметил, что это его не возмущает, а как раз наоборот…

— Ты это… — Он предостерегающе выставил вперед руку и призывно шевельнул пальцами. — Давай быстренько надень что-нибудь. Иначе мы так и будем топтаться на месте и не перейдем к главному вопросу, который изначально привел меня сюда.

— Э-э-эхх, Р-ро-ма! — ловко скопировав мультипликационного попугая, оскорбленно пропела Ксения. — Так ведь, кажется, тебя зовут?

— Так. — Роман поднял с пола ее футболку и швырнул ей в руки: — Одевайся, пока не отшлепал! Разговор есть!

— С разговора надо было и начинать! — огрызнулась она, нырнув в вырез футболки и попутно поддевая ногой трусики с дивана. — Не драться, не доводить меня до слез. Не насиловать, в конце концов! А просто разговаривать. Э-э-эхх, Р-ро-ма, Рома… А ведь в отчете наверняка напишешь, что подвергся нападению сошедшей с катушек взбалмошной дамочки? Напишешь? Чего улыбаешься? Напишешь?

— Не напишу. — С трудом согнав улыбку с лица, Роман сел на стул и, стараясь не обращать внимания на вновь просыпающееся возбуждение от ее возни с одеждой, произнес: — А теперь давай-ка его сюда…

— Чего? — С треском расчесывая тяжелые волосы, Ксюша поначалу и внимания-то не обратила ни на требовательность, с которой прозвучал вопрос, ни на торжественность, вибрирующую в голосе Романа. — Чего давать? Уточните, гражданин начальник.

— Пистолет давай сюда. Иначе я или с ума сойду от всех этих загадок, или прибью тебя в одночасье. А у меня кровь горячая, убедиться в чем, я думаю, ты сумела…

Ах, ублюдок! Ах, чертово цыганское семя!

От досады и злости Ксюша покраснела до корней волос.

Даже паузы не сумел выдержать после всего, что произошло. Это уж совсем не по-джентльменски. Она-то своим скудным бабским умом втихаря понадеялась, что на самом деле нравится ему, а он… А он, скотина, — все это в служебных целях, значит?! Наверняка думал, что обволакивающее влияние секса сможет сделать из нее глупую болтливую курицу. Вот ведь нашелся новоявленный творец-рационализатор усовершенствованного детектора лжи!

Выждав паузу минуты в три-четыре, уложив как следует волосы и приведя в порядок свирепо бурлящие мысли, Ксения с самой милой улыбкой пропела:

— Какой пистолет?

— Та-ак, продолжение следует, значит? — Роман встал и угрожающе двинулся прямо на нее. — Отдавай пушку, дура! Мне пора покончить со всем этим!

— З-зачем? — против воли голос ее немного дрогнул — уж слишком свирепым выглядел сейчас ее незваный гость.

— Возможно, кто-то подставляет тебя классически. Но не могу понять, с какой целью. То ли чтобы меня запутать, то ли чтобы тебя очернить. Если, конечно… — Он подозрительно прищурился.

— Что?

— Если, конечно, не ты сама все это вытворяешь…

— А… а что? Узнать можно? — Ксения занервничала.

Хотелось ей или нет, но Николаев при желании мог быть очень убедительным. И кулаками ему махать на этот раз не пришлось. Достаточно было напустить в глаза тумана и разбавить голос сталью, как она запаниковала.

— Сядь, — повелительно указал он ей на диван, устав смотреть, как она в милой растерянности переступала босыми ступнями. — И давай попробуем вместе разобраться…

Ксюша послушно рухнула на диван, предварительно сдернув с крючка махровый халат и укутавшись в него с шеи до пят. Слишком уж откровенным был блуждающий по ее фигуре взгляд Романа, лишающий ее и без того почти полностью отсутствующего самообладания.

Он сел рядом. Широко раскинул руки вдоль спинки дивана и тихо начал говорить голосом, лишенным выражения.

Рассказ его не занял много времени. Коснулся вкратце событий лет давно минувших, о которых Ксения и слыхом не слыхивала. Откуда ей, простите, могло быть известно о похождениях Игоря, когда он появился в поле ее зрения лишь год спустя после убийства, якобы совершенного им? Так вот, слегка затронув эту ненужную, как ей казалось, тему, Роман перешел к основным проблемам дней сегодняшних. Он долго, путано и пространно говорил об ответственности за незаконное хранение огнестрельного оружия, чем привел ее в состояние летаргической заторможенности. Затем плавно перешел к теме применения этого самого оружия буквально несколько дней назад. И под занавес ошарашил ее совсем уж нелепейшим заявлением о появлении в этом долбаном проходном дворе двух пуль. Одна из которых якобы вылетела из пистолета, совершившего убийство много лет назад. А вторая…