— Так ты согласен или нет? — Николаев прищурился, пытаясь приглушить блеск своих цыганских глаз.

Он был почти уверен, что Сизых сдастся. Шутка ли — дело только заведено, а преступник уже пойман. Причем не на воровстве застиранных панталон с чердачной веревки, а с наточенным охотничьим ножом, приставленным к горлу обезумевшей от страха жертвы.

Он бы и сам был не прочь поработать над этим доморощенным маньяком, но ребят надо было выручить…

— Ладно, черт с тобой! — Симка отчаянно вспотел, приняв такое решение. — Забирай этих придурков, авось с них проку что шерсти с шелудивого пса. Так держали, на всякий случай, вдруг где что всплывет…

— Вот и ладненько. — Николаев пожал влажную ладонь своего бывшего приятеля. — Урода твоего я тебе самолично доставлю. Может, рыпнется гад, а то уж очень хочется мне ему по морде съездить.

— Разделяю твои чувства. Очень даже, — затряс его руку Серафим. — Дети боялись на улицу выйти. Не то что на стадион сходить…

Расстались они на дружеской ноте, клятвенно заверив друг друга в дальнейшем взаимопонимании и сотрудничестве.

Леня Усачев был сражен наповал, увидев выходящего из подъезда Николаева в сопровождении трех дюжих молодцев, виновато прячущих глаза и послушно складывающих кисти рук за спиной.

— В машину, быстро! — сурово скомандовал Николаев и уже мягче, обращаясь к Леше: — Поехали, дорогой. Потом все мне скажешь.

— Ты о чем?

— Да я о взгляде твоем. Вот где Фрейду было бы чем заняться. Целый трактат мог бы накропать. Ладно, давай трогай…

У окошка дежурной части было пусто. Сержант Володя откровенно скучал, с вожделением поглядывая на телефон, словно умоляя его внести в нудное однообразие немного живительной бодрости милицейских будней.

— Володя, как дела? — Николаев швырнул папку на столик рядом с телефоном и потянулся за бутылкой с минералкой.

— Все в порядке, Роман Николаевич, — вяло отозвался Володя и, с надеждой поглядев в сторону прибывшей троицы, спросил: — А эти чьи? Натворили что-нибудь?

— Э-эх, Володя, — укоризненно покачал головой Николаев. — И всюду-то тебе преступники мерещатся! Так и маму родную недолго начать подозревать…

Он сделал ребятам знак следовать за ним и пошел к своему кабинету, расположенному на втором этаже.

— Заходить будете по одному, — сурово осадил он парней, когда они, сгрудившись у двери, попытались войти все разом. — За вами тут приглядят…

Первых двух Николаев долго не задержал. Задал лишь по паре вопросов. Получил нужные ответы и отпустил восвояси, предварительно выписав каждому пропуск. Но вот третьего…

Третьему пришлось попотеть. Опустив широколобую голову едва ли не между коленей, он глухо отвечал Николаеву, боясь поднять на него глаза.

— Федька, ты хоть понимаешь, что мог подставить меня?! — громким шепотом в который раз спрашивал Роман. — Что, как идиот, сидишь и мычишь тут?! Я часто тебя прошу об одолжении?!

— Нет, — мотнул тот головой, дернувшись как от удара. — Первый раз…

— Так какого же хрена, мать твою, ты влез в такую бодягу?! Ты же просил доверить тебе ответственное дело! Просил?!

— Просил, — громко выдохнул тот.

— Ну и как мне теперь на всю эту хренотень реагировать?! Мало того что пришлось в глаза лезть, вас отмазывая. Так ты и девку эту едва под хрен не пустил! Идиот!!!

— Кто же знал, что она чокнутая? — первый раз возразил Федор. — Ты просил пацана того проучить. Говорил, что за девушку заступиться нужно. Девушка беззащитная. Живет одна. Заступиться некому. А она…

— А что она?!

— А она на нас с пушкой поперла! Если он на нее наезжал, чего же она за него заступаться вздумала?! А пацаны в раж вошли, разве их остановишь? Да если честно, то я уже потом понял, что это она и есть та самая — обиженная, — хмыкнул Федор и попросил: — Слышь, Ром, будь человеком, дай сигаретку.

Не уважить просьбу армейского друга, с которым они делили пайку и в дозоре под проливным дождем сидели, Николаев не мог. Тяжело вздохнув, да так, что Федор вжал голову в плечи, он кинул ему через кабинет пачку сигарет и послал следом зажигалку. Тот поймал все это на лету. Быстро, без лишней суеты прикурил из-под ладони и со смешком произнес:

— А она молодец!

— То есть? — не сразу понял Роман.

— Никаких чертей не боится! Нас трое. Прикинь, трое озверевших, подвыпивших мужиков, а она стоит себе, к стеночке привалилась, и нежно так улыбается. Я, говорит, тебе сейчас колено прострелю. И лупанула!

— В колено? — непроницаемым голосом спросил Николаев, завесившись дымом.

— Нет, в бедро. Но…

— Что?

— Черт она в юбке, вот что! — огрызнулся Федор и заухмылялся. — Ты знаешь, Ром, а я бы с ней в разведку пошел. Ей-богу, пошел бы! Сука, конечно, приличная, но молодец…