— Мент этот словно клещ в тебя вцепился. — Нинка задумчиво смотрела на нее в упор. — Поди разберись, что им движет? Может, он запал на тебя как на бабу. Может, очередную звезду себе на погоны пытается сорвать. Он вынюхивает каждый твой след. Так что будь осторожна. И на нас без дела не греши. Хоть и грыземся мы, и терпеть тебя иногда трудно, но подличать так — ты уж извини — не обучены…

Тут в самую пору было упасть друг другу на грудь и разрыдаться самыми светлыми слезами. Теми самыми, что очищают душу от скверны и заставляют верить, что человек человеку — друг, товарищ и брат.

Почувствовав, как в носу у нее защипало, а горло препротивно перехватило спазмом признательности за участие, хотя и высказанное не в столь мягкой манере, Ксюша отчаянно заморгала. Растерянность, так редко посещающая ее совсем не хлипкую натуру, вдруг накрыла ее с головой, заставив почувствовать всю зыбкость почвы под ногами.

— И что же мне делать прикажешь? — смогла она выговорить какое-то время спустя.

— От пистолета-то хоть избавилась? — иронично приподняла бровь Нинка и, услышав, как хмыкнула Ксюша, удовлетворенно улыбнулась. — Хорошо хоть на это у тебя ума хватило…

— Думаешь, что он все равно от меня не отстанет? — Холодок от воспоминания о недавней находке Николаева защекотал позвоночник.

— Не знаю… — Соседка взяла от окна табуретку и поставила ее рядом с Ксюшей. — Надо подумать, что можно изменить в этой ситуации. Давай для начала закурим.

Пачка сигарет, извлеченная Нинкой откуда-то из складок халата, была наполовину смята. Она пошерудила в ней двумя пальцами, достала пару сигарет и, прикурив обе от малюсенькой зажигалки, протянула одну из них Ксении. Та благодарно кивнула, глубоко затянулась и потерла лоб большим пальцем руки.

Ситуация, в которой она оказалась, не только вышла из-под контроля и была поганее любого дерьма, — она к тому же не могла в ней толком разобраться.

Снова демонстрируя чудеса телепатии, Нинка с клубом дыма выдохнула:

— Что-то непонятно мне все здесь…

— Кому же понятно? — хмыкнула Ксюша, раздавливая окурок в малюсеньком блюдце на Нинкином столе. Та недовольно покосилась, но делать замечания на сей раз сочла неуместным. — Жила себе тихо. Никого не трогала. Ни к кому не лезла. Стоило одному придурку начать кое-что разнюхивать, как меня выгоняют с работы. Он идет дальше, и его убирают. Мне начинают угрожать. Под ногами ищейка эта путается. Черт знает что!

— А о чем Володька пытался узнать? — насторожилась сразу Нинка, открыв рот и забыв про дымящую сигарету.

— Очень уж ему было интересно, кто стоит за этой безмозглой дурой, скупившей мои акции.

— Ну и?!.

— Так я это и без него узнала — и, как видишь, жива и здорова, если не считать неприятностей, которые, словно гвоздь в заднице, потихоньку начинают меня доставать…

— И кто же это?! — перебила ее соседка. — Ты что же, разве не понимаешь, что копать нужно начинать именно оттуда? Кому-то очень не хотелось, чтобы сведения эти были обнародованы!

— Да чушь это собачья, — лениво отмахнулась от нее Ксюша и потерла все еще ноющие виски. — Макс хоть и скотина, но на убийство он не пойдет. К тому же ведет себя странно.

— Как? — От нетерпения Нинка аж заерзала на месте. — Как странно?

— Боится будто бы. — Ксюша пожала плечами и неожиданно вспомнила их встречу на пристани.

В тот день Макс был зол на нее. Зол и агрессивен. Может быть, поэтому от ее взгляда ускользнула его перекошенная непонятно с чего физиономия. А его фраза о больших ребятах, бряцающих оружием, была ею воспринята как очередная уловка, с тем чтобы запугать ее, не более.

Ведь он всегда был для нее ну… если не владыкой всея Руси, то уж некоронованным королем их города — точно. Поэтому и не особенно удивилась, узнав о его подвохе с акциями. Но вот этот его страх…

— Чего молчишь-то?! — Нинка закусила удила и неслась теперь во весь опор, широко раскрыв глазищи. — Чего боялся?! Кого?! Макс — это тот здоровенный симпатичный бугай, что частенько навещал тебя здесь? А еще чаще орал на тебя?

— Ну да. А чего это ты так разошлась-то? — Ксюша оторвала от своего плеча побелевшие пальцы соседки и слегка тряхнула ее за руку. — Чего глазупелки-то выкатила?

Нинка сорвалась с места и закружила по кухне. Она то останавливалась, прикладывая указательный пальчик к виску, и напряженно вглядывалась непонятно куда, то нарезала круги между столами, беззвучно шевеля при этом губами и радостно чему-то улыбаясь.

— Ты чего курила тут со мной? — поинтересовалась на всякий случай Ксюша, заинтригованная столь необычным ее поведением. — Ты, случайно, не дуревом тут пыхала?

— А этот Макс, он кто тебе? — Нинка притормозила у окна и оперлась руками в подоконник. — Любовник? Ну или, быть может, мужчина из прошлого?