— Черт! — невольно вырвалось у Игоря. — Я сейчас…

Виктория вздохнула и принялась убирать со стола. Игорь съел все до крошки. Она любила и умела готовить, ухитряясь при этом свести к минимуму затраченное время. Вот и сегодня, встав на двадцать минут раньше его, она быстро привела себя в порядок и приготовила сытный горячий завтрак. Судя по пустым тарелкам, он пришелся по вкусу ее возлюбленному.

— Нужно срочно подъехать к отцу, — озадаченно пробормотал Игорь, появляясь в проеме двери.

— Что-то случилось? — встревожилась Виктория, на минуту оторвавшись от своего занятия.

— Не знаю… Возможно… — он устало опустился на табуретку. — Он ничего не сказал мне по телефону. Велел срочно приехать. Любимая, ты ведь помнишь, о чем я тебя просил?

— Сидеть дома, — с лукавой улыбкой начала она, и они в один голос закончили: — И ждать тебя…

— Умница, — довольно произнес Игорь, машинально застегивая брюки. — Я сегодня не задержусь. Надеюсь, отец не преподнесет мне ничего ужасного…

Но то, о чем поведал ему отец, повергло его в шок.

Владислав Иванович сверлил сына взглядом и на все его возражения лишь сердито стучал кулаком по столу.

— Ты должен доставить ее мне, живой или мертвой! — повторял он без устали.

— А если ты ошибаешься? — в надежде вскинулся Игорь. — А если это не она?

— Все, кто был на пожаре, ее опознали, — вновь стукнул кулаком по столу отец. — Не нужно делать из меня идиота. И у меня тоже есть осведомители, которые доложили мне не так давно, что мой дражайший сыночек с пострадавшим Кожемякиным П. ездил в его крутой тачке по пригороду… Идиот!

Залившись краской до самых ушей, Игорь сидел, боясь поднять глаза.

Побесновавшись еще минут десять, Владислав Иванович надолго замолчал, давая неразумному отпрыску время обдумать, в какую неприятную историю тот сам себя втянул.

— Хорошо, — обреченно выдохнул Игорь, поднимаясь и направляясь к выходу. — Я найду ее и приведу к тебе, но я буду снова и снова повторять — это не она.

— Да?! Тогда кто же?! — вновь взвился отец.

— Не знаю, — сын взялся за ручку двери. — Я уже ничего не знаю…

Новость, которую сообщил ему отец, буквально раздавила его. Быстро перебрав в уме все имеющиеся у него улики, Игорь окончательно запутался.

Усевшись за руль своей «Мазды», он снова и снова пытался соединить в единую цепь все, что произошло за последнее время. Мотива, который является основополагающим фактором любого преступления, не было. Все действия, совершаемые невидимым преступником, были настолько нелогичны, что Игорь, чертыхнувшись, пробормотал:

— Сумасшествие какое-то!..

Женька лежала в своей бывшей комнате и ничего не видящими глазами смотрела в потолок. Прошло ровно двое суток с того дня, как ей удалось вытащить Павла из горящей квартиры. Все это время она пролежала на кровати, уставившись в пустоту.

Тоска, тугим клубком стянувшая ее внутри, испепеляла все желания. Ей не хотелось есть, пить, двигаться. Перед глазами вставало обнаженное тело Павла и груда женского нижнего белья, впопыхах сброшенного к его ногам. О том, что на пожаре ее видело огромное количество народа и, возможно, сейчас ее ищут, Женька думала с равнодушием, граничащим с тупостью.

«Ну и пусть! — безучастно взирала она на стены. — Какая разница, где жить: здесь или в тюрьме?!»

Неожиданно слабый росток едва уловимой догадки всколыхнул ее безразличие. Женька резко вскочила и почти бегом кинулась на кухню.

Стараясь не смотреть на припорошенный пылью пол, где когда-то лежало изуродованное тело ее брата, она схватила в руки электрозажигалку. Открыв кран газовой плиты, она зажмурилась и пару раз щелкнула зажигалкой. Голубоватое пламя взметнулось кверху и тут же приняло форму, диктуемую ей рассекателем.

— О черт! — недоуменно протянула руку над огнем Женька. — Этого не может быть!!!

Она больше не боялась огня!..

Это было очевидно как божий день. Исчез тот липкий страх, который сопровождал ее всякий раз, когда рядом с ней чиркала спичка. Боясь поверить в чудо, девушка поочередно зажгла оставшиеся три конфорки и с радующим душу спокойствием смотрела на огонь.

— Этого не может быть!!! — снова повторила она.

Сиротские годы в детском доме, насмешки и унижения воспитанников и воспитателей, ночные кошмары — все это мгновенно пронеслось в ее мозгу, словно картинки немого кино.