Нат поднялся и открыл другой файл. На экране возникли грубые зарисовки руки с верхней частью торса.

— Мой отец начал регистрировать изменения: как недифференцированная масса стволовых клеток формировала кости, мышцы, нервы, сосуды, кожу и волосы. Понадобилось восемь месяцев, чтобы рука отросла полностью.

— Но что же явилось причиной? — спросила Келли.

— Если верить записям — сок дерева Ягги.

— Та самая Ягга...

Коуве глядел потрясенно.

— Неудивительно, что бан-али его боготворят.

— Что такое «ягга»? — спросил из угла Зейн, впервые проявляя интерес к беседе.

Коуве вкратце рассказал об увиденном в лечебнице на вершине доисторического гиганта.

— Раны Фрэнка закрылись почти моментально.

— Это еще не все, — добавила Келли. Она придвинулась ближе, чтобы получше рассмотреть набросок на экране. — Все послеобеденные часы я измеряла уровень эритроцитов в его крови с помощью гематокритной трубки. Они множатся с потрясающей скоростью. Такое впечатление, будто что-то заставляет его костный мозг вырабатывать новые красные клетки взамен утраченных. Никогда не встречала подобной реакции.

Нат щелчком открыл другой файл:

— Все дело в компонентах сока. Отец с товарищами сумели перегнать его и пропустить через бумажный хроматограф. Оказалось, сок Ягги настолько же богат белками, насколько копаловая смола — углеводородами.

— Белками?

Келли воззрилась на экран с данными.

Манни подскочил к ней и заглянул через плечо.

— Тот переносчик болезни, кажется, тоже был белком?

— Прионом, — уточнила Келли. — Причем с сильной мутагенной активностью.

Она обернулась к Манни.

— Вы начали говорить о пираньях и саранче. У вас еще были соображения.

Манни кивнул.

— Они тоже связаны с деревом. Саранча живет в наростах коры вроде галлов орехотворок. А пираньи — их нерестовый пруд устроен между корней. Вдобавок туда капает сок. Думаю, именно он вызывает у них мутации на ранних стадиях развития.

— Отец рассудил примерно так же, судя по записям, — тихо проговорил Нат. На самом деле этой теме было посвящено такое обилие материала, что Натан просто не успел весь его прочитать.

— А что насчет ягуаров с кайманами? — спросила Анна.

— Похоже, они мутировали значительно раньше. Хищников-переростков из них сделали много поколений назад. Судя по всему, ягуары получили способность производить генетически стабильное потомство, поэтому больше не нуждаются в соке.

— Почему же они не расселились дальше? — поинтересовалась Анна.

— Видимо, инстинкты или генетическая память удерживает их именно здесь.

— Выходит, по-вашему, дерево создавало этих тварей целенаправленно и сознательно? — хмыкнул Зейн.

Манни пожал плечами.

— Кто его знает? Может, вся сознательность и целенаправленность сводится к обычному давлению отбора.

Зейн покачал головой.

— Не может быть.

— Почему же? Нам и раньше встречались подобные феномены. — Манни повернулся к Нату. — Вроде муравьиного дерева.

Натан нахмурился, вспомнив сержанта Костоса, сражающегося с муравьями. Вспомнил он и о полостях в стволе и ветвях дерева, дающих колонии приют и питающих ее сахаристыми выделениями, и о муравьях, которые яростно защищали свой дом от посягательств растений и животных. Он начал понимать, к чему клонит Манни. Сходство было разительным.

Манни тем временем продолжал:

— Итак, мы имеем дело с симбиозом растения и животного, оба из которых эволюционировали по пути сложных взаимоотношений друг с другом, служа друг другу.

Тут заговорила Каррера, стоявшая на посту у окна. За ее спиной неспешно садилось солнце.

— Какое нам дело до того, откуда взялись эти твари? Спросите лучше, как от них отделаться, если придется прорываться отсюда!

Нат ответил:

— Тварями можно управлять.

— Как?

Он махнул на ноутбук.

— У отца ушли целые годы на то, чтобы выведать тайны бан-али. Видимо, они разработали составы, с помощью которых могут и приманивать, и отгонять своих выкормышей. Мы видели, как они влияют на саранчу; то же самое возможно с пираньями. Добавляя вещество в воду, бан-али пробуждают спящую агрессию и подгоняют пираний к конкретному месту. По предположению отца, вещество это содержит гормон, обостряющий у пираний территориальное чувство, из-за чего те слепо атакуют все подряд.

Манни кивнул.