– Вот сюда криды и идут. – Туркан дернул подбородком в сторону ячеек. – В гнезда питания. Из этого помещения обслуживается вся инфраструктура гостиницы. Свет, водоснабжение, вторичная переработка использованных ресурсов.

Дар что-то такое про это говорил еще возле озера, где мы приручили Обжору, но я тогда не воспринял в полной мере, меня больше окружающий мир занимал. Оказывается – буквально батарейки. И тут меня словно обожгло… Обжора! А что произошло с ним? У нас же весь план на него завязан!

– Туркан, ты вроде человек правильный, можешь ответить на пару вопросов не по профилю?

– Попробуй. – Толстяк ободряюще улыбнулся. – У меня тут все как часы работает, так что временем располагаю. Чай будешь?

– Спасибо, но не до чая. Скажи, что происходит с питомцем после смерти хозяина?

– Если питомец остается жив, а угроза ликвидирована, то с ним ничего не случится. Побегает в автономном режиме, пока не вернется хозяин. А если питомец погибает, то есть возможность возродить его в Стойлах. Там для животных устроен свой Репликатор.

– В Стойлах? – Я удивленно вскинул брови. – Первый раз слышу. Где это?

– В поселке появляться с животными не поощряется, поэтому для них обустроено отдельное место, рукой подать от Ромашки. До пятого уровня о Стойлах тебе и незачем было слышать, воспользоваться не сможешь, ограничения системы. Услуги там простые – аренда ездовых животных и возрождение питомцев. Заведует Стойлами смотритель Хабар. Малоразговорчивый тип, но для его работы этого и не требуется…

– Черт… – я поморщился, стараясь не обращать внимания на головную боль, но получалось плохо. – И сколько раз это возможно? Я про возрождение питомцев.

– Питомец получает столько же сейвов, сколько имеется у игрока на момент приручения. Прости, но твой лимит вопросов исчерпан. – Туркан виновато хмыкнул. – Здесь правила для всех одни, игроки сами должны выяснять возможности игровой системы, да и вопросы эти, как ты верно заметил, не по моему профилю. Господин Эско меня по головке за эту вольность не погладит, но иногда так хочется послать эти правила к чертям и поговорить с кем-нибудь по душам.

– Понимаю. И благодарю.

Вот черт. Кто ж знал об этом лимите? Чего они так боятся Эско? Как он узнает о разговоре? Не лично же Туркан ему пойдет докладывать? Но все равно, надо взять этого смотрителя на заметку, может, попозже удастся выяснить что-нибудь интересное с его помощью. Про питомцев и Стойла я действительно мог узнать у других игроков, а смотрителю нужно задавать вопросы посущественнее. Например, какого черта я вообще в этой игре делаю? Но уже видно, что сейчас не ответит. Ничего, я терпеливый, дождусь подходящего момента.

– Ах да, чуть не забыл предупредить, – озабоченно спохватился Туркан. – До сегодняшнего вечера номер в гостинице – твой, но потом придется платить два крида в сутки… Да не делай ты такую кислую физиономию! У тебя уже четвертый уровень, криды должен зарабатывать без проблем.

– Погоди-ка, – я нахмурился. – А ведь ты не сказал, сколько стоит Семя питомца и дубликатор. Мне же без них никак нельзя.

– Мне жаль, парень, но эти вещи выдаются только раз. Тебе придется их отыскать там, где потерял. Еще чем-то могу помочь? – Туркан смотрит на меня со сдержанным сочувствием.

Глубоко вздыхаю и стараюсь успокоиться. Сейчас так волноваться – только боль дразнить. Смотритель действительно не виноват в моих потерях, а правила есть правила. Так что порыв высказать еще что-нибудь резкое погас так же быстро, как и возник. Дубликатор и Семя… Мда. Вещи остались в котомке возле костра. Теперь хочешь, не хочешь, а придется нестись туда сломя голову. И скверное предчувствие впилось в душу, как пиявка, что после такого «задания», по закону подлости, какой-нибудь нехороший тип теперь обязательно присвоит мое кровное. За «Костяных убийц» я волновался меньше – если мой трупик возле притопленного дерева на берегу Полноводной еще никто не нашел, то кинжалы-близнецы никуда не денутся. Как это странно звучит: «Мой трупик…»

Коротко кивнув смотрителю, отправляюсь в номер.

Настроение ниже плинтуса, самочувствие и того хуже, но нужно торопиться.

Прикосновение ладонью к двери размыкает замок, скидываю одежду и забираюсь в душевую кабинку. Вода включается сама, мысленным посылом. Замираю. Секунд через тридцать возникает аура «Небесной благодати», еще через несколько минут начинаю ощущать, как начинают уменьшаться фантомные боли. Нужно о многом подумать. Но нет ни малейшего желания напрягать извилины. Хочется спокойствия и тишины. Хоть на минутку. Ведь как только выйду за порог номера, отдыха мне долго не видать.