– Итак, мы имеем две теории, – торжественно объявил Иван. – Версии Газет и Проклятия старой иконы! Чья возьмет?!

Хохоча, он увлек Юлию на кровать, та начала шутливо отбиваться, а в итоге они провели в постели остаток дня. Усталые и довольные друг другом начали засыпать, когда затрезвонил телефон. Иван услышал в трубке возбужденный голос Гусева.

– Иван Александрович, мне кажется, что мы все упустили одну маленькую, но очень важную деталь. Ваша юная леди права, но только отчасти. Если принять во внимание эту историю с газетами и добавить к ней то, что говорила Устинова о бродячем трупе, все становится ясно, как божий день. Нас водили за нас с гениальной простотой! Я, старый дурак, не заметил самой очевидной вещи!

– И какой же? – Иван напрягся.

– Склеп! Да-да склеп! Давайте встретимся на старом кладбище, и вы поймете насколько все просто.

– Никита Сергеевич, я уже бывал там ночью и видел такое, о чем не хочется вспоминать.

– Никаких мертвецов и восставших из могилы зверюг-чекистов нет! Вы должны увидеть все своими глазами.

– Когда?

– Я выхожу прямо сейчас.

– Если это положит конец всей чертовщине, то я согласен.

Когда Иван начал одеваться, Юля заметила, как он сунул в карман пистолет.

– И куда это ты, на ночь глядя?

– Скоро вернусь. Задрали вы меня со своими идеями! Даже Гусев, самый нормальный из психов этого дурдома и тот, кажется, сдвинулся по фазе.

Сизова надула свои хорошие губки.

– Режь меня, стреляй, а ночью дома одна не останусь.

– И она туда же! Даже не думай!

– Иван, после всего, что случилось, – Юля шмыгнула носом. – Я не могу сидеть здесь!

Платов задумался и кивнул.

– Если будешь сидеть в коляске и не сдвинешься с места, пусть даже небо рухнет на землю, то возьму.

Юля повисла на шее Платова.

– Миленький! Что там небо! Буду сидеть, даже если тебя с Гусевым черти на ленточки порвут!

– Премного благодарен. Собирайся!

– Сам знаешь: такой шахидке как я собраться – только подпоясаться!

– Меньше текста, шахидка.

Ивану пришлось проявить чудеса экстремального вождения, чтобы не сверзиться в какую-нибудь яму и не сломать себе шею раньше, чем это сделает мертвец из склепа. В этот дурацкий путь его вела только надежда на то, что его участок вновь станет таким захолустьем, как был и не будет больше привлекать внимание крупных чинов.

До кладбищенской ограды добрались благополучно, и Платов осмотрелся в надежде увидеть статную фигуру Гусева. В конце концов, участковый решил, что Никита Сергеевич не выдержал и один поперся на кладбище.

– Такой же дурак, как Ватсон, – пробурчал Иван, слезая с мотоцикла. – Ну, Юлька, не дай тебе Боженька слово нарушить.

Судя по испуганному виду Сизовой, слов она нарушать не собиралась и с коляски ее могли поднять только домкратом.

– Ваня, побыстрее там…

– Не боись, – ободрил Платов подругу, вспоминая, не много ли он выпил за день жидкости.

Участковый вынул табельный пистолет не потому, что надеялся побить все рекорды меткости в стрельбе по неживым мишеням, а потому, что увесистое оружие било его по животу. Идя к кладбищу, Платов увидел на земле тень пузатого коротышки с пистолетом в руке и понял, как мало он походил лихого ликвидатора призраков.

Вскоре он пожалел о том, что оставил Юлю возле мотоцикла. Такая мысль, была, по сути, наглядной иллюстрацией эгоизма, но уж очень не хотелось фланировать здесь в одиночку.

Он старался не наступать на старые могилы. Благие намерения не помогали, поскольку многие из холмиков почти сравнялись с землей. Споткнувшись об очередной из них, Иван поднял голову и невольно залюбовался монументальной величественностью единственного на кладбище склепа. Чекист Аскаленко, что ни говори, нашел неплохое последнее пристанище и выходить на неблагоустроенный белый свет было с его стороны большим свинством.

Вскоре Иван почти добрался до склепа и с горечью понял, что подбивший его на авантюру Гусев не сдержал своего обещания: призраки были, по крайней мере, один.

Платов перестал быть прагматиком и атеистом уже сутки назад, поэтому не слишком удивился, увидев человека в черной хромовой куртке. Тот, как и при предыдущей встрече сидел на мраморной плите и смотрел в землю или на свои, заляпанные грязью сапоги.

Заговорить с мертвецом первым было бы верхом непочтительности, поэтому Иван оперся на ближайшую оградку в ожидании благословенного момента исчезновения беспокойного чекиста.

– Иван Ал-лександрович! В-ваня!

Наконец-то! Гусев, человек, которому Иван верил безоговорочно, соизволил прийти в самый подходящий момент! Платов оторвал взгляд от фантома.

– Никита Сергеевич! Я здесь!

Ответа не последовало и старик не появился. Однако Иван радовался и тому, что привидение тоже убралось восвояси. Плита у склепа была пуста.

Участковый с облегчением перевел дух и решил больше не искать приключений на свою задницу, а идти к мотоциклу.

Пробираться назад было непросто. Один раз Платов споткнулся и пропылесосил носом мокрую от ночной росы траву. Он отряхивался, когда услыхал чей-то сдавленный крик.