Шрифт:
– Ну, так.
– И ничего кроме иконы?
– Абсолютно. Только газеты по полу разбросал. Стоп! Опять эти чертовы газеты! Я ведь из-за них даже в библиотеку ездил!
Иван рассказал о том, как до смерти напугал очкастую библиотекаршу, но Юля, вместо того, чтобы посмеяться, покачала головой.
– Дурак!
– Сама дура!
– То, что после этой бабки никто не брал подшивки, еще не означает того, что вообще никто не заходил в читальный зал. Это раз! То, о чем писали «Аргументы», можно найти и в «Комсомолке». Это два! Если, конечно этот урод и до «Комсомолки» не добрался….
Иван восхищенно посмотрел на Юлю.
– При твоем-то образе жизни, когда газеты читала?
– Батяня, когда не пил, выписывал. Он у меня вообще-то главным инженером на заводе работал.
– Ну, Юлька, дай пять! – Платов от души пожал руку девушки. – Может оказаться, что эти газеты – то, что нам нужно.
– Не радуйся раньше времени. Рыжов мог газеты просто разбросать, когда икону заворачивал, а библиотечных вандалов всегда хватало.
– Ну, нет! В библиотеку я съезжу!
– Обязательно съезди, – приуныла Юля. – Только помни, что мы исходили из того, что убийца – человек. Он ходит по библиотекам, живет среди нас, а если…
Платов вздохнул и продолжил:
– А если это мертвый чекист из склепа, который охотится за своей иконой, то изловить его может только экзорцист.
– То-то и оно, дорогой Холмс.
Глава 7. Душитель
Платов сошел с крыльца библиотеки в полном расстройстве чувств. Вместо того чтобы схватить очкастую дурочку в охапку и вытрясти из нее правду, он уперся носом в висячий замок. Был выходной день, и только рыжие участковые могли проморгать такую очевидную вещь.
Возвращение в Липовку не было таким триумфальным, как отъезд. Не добавило радости и то, что на обратном пути Иван встретил траурный кортеж. За грузовиком, на котором везли гробы с телами Астахова и Устиновой, понуро брели жители Липовки.
Иван остановился у обочины и вместе с остальными прошел к середине нового кладбища, мимо свежих могильных холмиков Аскаленко и Рыжова.
Молоденький священник из города прочитал молитвы, и гробы начали опускать в ямы. Говорить прощальные речи было некому. Иван стоял особняком от остальных, опасаясь, что кто-нибудь не выдержит и скажет ему все, что думает.
К Платову подошел Гусев.
– Не очень-то приятное зрелище, Иван Александрович, но не делайте вид, будто вы один во всем виноваты.
– Мое начальство считает именно так…
– Вам жить не только с начальством, но и с нами, жителями Липовки. А мы, не думаем, что один человек, способен справиться с такой напастью, как эта.
– Спасибо за сочувствие, Никита Сергеевич. Вас подвезти?
– Уж лучше я со всеми, на общественном автобусе.
– У меня есть интересная версия. Кстати, под напастью вы имели в виду проклятие Евфросиньи?
– Что ж еще?
– Так вот моя идея носит более материалистический характер. Даже при всем том, что я видел своими глазами вашего чекиста.
– Даже так? – удивился Никита Сергеевич. – Значит, все-таки не удержались и пошли на старое кладбище без меня?
– Скорее черт понес. Так вы хотите выслушать мои соображения?
– Думаю, да.
– В таком случае – поехали!
Гусев угостил Ивана чаем с медом, а, выслушав «газетную» теорию, не удержался от того, чтобы не хлопнуть Платова по плечу.
– И зная все это, вы не додумались до такой простой вещи раньше?
– Понимаете, Никита Сергеевич, это не совсем моя идея…
– Ах, девушка! – улыбнулся Гусев. – Тот самый найденыш, о котором так кричал ваш начальник! Передайте ей мои поздравления. У этого воробышка действительно светлая голова.
– Да уж посветлей, чем у меня.
– Не упускайте своего шанса, женитесь, Иван! Эта фея из кладовой в два счета сделает из вас генерала.
– Ух, и покажу же я тогда Ляшенко кузькину мать! – улыбнулся Платов.
– И все-таки жаль, – покачал головой Гусев. – У меня тоже возникла одна идея. Правда связана она с тем, что выкрикивала незадолго до своей смерти Устинова.
– Делитесь своей идеей!
– Нет уж. Ваша – более перспективная. Отрабатывайте ее. Не получится – сообща обсудим мою.
Возвратившись домой, Платов рассказал Юле о похвалах Гусева.
– Обязательно познакомишь меня с этим стариканом! – хлопнула ладошкой по столу Юля. – Он сразу распознал во мне гения логики!