Сандра испуганно смотрела на своего спутника. Она ждала извинений, объяснений, испуга, в конце концов, того испуга, который сейчас парализовал ее. Однако не нашла ничего. Мистер Мартенсон, от благородства и порядочности которого внутри ее разливалась истома, сидел и смотрел на рассудительного негра так, как смотрят на людей, больных рассудком…

— Вам эту историю поведал в ту пору еще живой мистер Вайс или до сих пор еще живой мистер Малкольм?

О Вайсе Сандра слышала, он исчез из штата компании так же стремительно, как и некоторые другие сотрудники. Поговаривали, что он убыл в командировку в Россию, а после ушел на пенсию и обосновался во Флориде. Вспомнив о командировке в Россию и упоминание имени Вайса, Сандра заподозрила, что если негр частично и заблуждается, то в целом абсолютно прав.

— Эту историю я реконструировал, расходуя колоссальные средства, в течение двух недель. Согласитесь, что сумму в размере двух миллионов долларов нельзя считать потерянной. Это глупо. Два миллиона просто так не исчезают.

— Я в состоянии доказать обратное, но вряд ли это покажется вам резонным. И еще, позвольте полюбопытствовать: если вам известно, что наркотики для вас утрачены, а я не заработал на них ни цента, каким образом вы собираетесь истребовать у меня два миллиона?

— Этот вопрос я задал мистеру Малкольму, и он любезно проконсультировал меня относительно того, что в данный момент вы являетесь владельцем десяти миллионов долларов, тоже вам не принадлежащих. — Джексон швырнул ветку в костер, и тот вознес вверх сноп искр. — Как видите, я не прибегаю к крайним мерам, а пытаюсь решить вопрос цивилизованным образом. Учитывая обстоятельства, вы уже минут пять должны висеть вниз головой, а двое из этих четверых замечательных людей размахивать битами. Я просто не пойму вас, если вы не оцените моего такта и терпения.

Сандра очумело рассматривала то Джексона, то Мартенсона. Убийство наркокурьеров, теплоходы, десять миллионов долларов, два миллиона долларов… Испуг почти прошел, осталось головокружение… Но он вернулся, когда услышала с ямайской стороны:

— Мистер Мартенсон, я вырос в бедной семье, — заговорил Джексон. — Вещи мне покупали настолько редко, что я до сих пор помню, когда получил от родителей первые ботинки. За то, кем я стал, я благодарен своей настойчивости в salf-made. Однажды моя младшая сестра украла у меня желтого ослика. Я отрезал у нее ухо, и через несколько минут бедняжка умерла от болевого шока. Родителям я сказал, что это дело рук белых, и полиция особо не заморачивалась поисками. Я очень любил свою сестру. Я и сейчас изнываю от нежности к ней. Представляете, что я могу сделать с человеком, которого ненавижу? И потом, желтый ослик и два миллиона долларов: есть разница?.. Вы хотите что-то сказать?

— Да, конечно. Вы до сих пор уверены в том, что ослика украла именно ваша сестра?

На скулах Джексона появились желваки размером с кулачок Сандры.

— Вы, видимо, не слишком большого ума, мистер, если шутите со мной таким образом. — Он вскинул взгляд, отчего его белые, почти голубые глазные яблоки сверкнули и тут же погасли.

И к Мартынову тут же подошли двое и подняли на ноги.

Еще двое то же самое сделали с Сандрой. Руки им завели за спину и раздался скрежет замков наручников.

— Вы любите свою жену, Мартенсон?

— Не так, как вы сестру свою.

Сандра вскрикнула — мощный удар одного из ямайцев переломил ее спутника пополам и заставил закашляться. Второй удар повалил Мартынова на землю вместе с негром, который его держал. Обидевшись, что ему пришлось замарать костюм — не такой дорогой, как у босса, но все-таки костюм, ямаец отпустил пленника и для успокоения врезал ему два раза ногами.

— Что вы делаете?! — крик девушки растворился в прибрежном ветре и унесся куда-то в сторону Стейтен Айленда.

— Миссис Мартенсон, — обратился к ней Джексон, и Сандра впервые услышала, как могло бы звучать ее имя, будь Эндрю чуть моложе и более благоразумен, — в ваших интересах убедить своего мужа быть сговорчивее и проще. Как вы понимаете, я не оставлю ни его, ни вас в покое, пока не получу свои деньги… Попробуйте разговорить его другим способом! — крикнул он своим людям, не перестававшим избивать заключенного в наручники боксера. — Мне не труп его нужен, а желание говорить!..

Трое его людей оставили Мартынова в покое, занявшись какими-то странными приготовлениями. Один, сунув пистолет за пояс, принялся лущить ножом сухую ветвь клена, второй стал закатывать рукава. Третий ничего не делал, просто внимательно смотрел на жертву и тем был еще более подозрителен.

Повисший на руках четвертого Мартынов представлял жалкое зрелище. Лицо его было в крови, рубашка в темноте превратилась в черную и блестела ужасающим атласом. Сандра помнила ее белоснежной, и такое превращение вводило ее в ступор. Изредка языки костра освещали ее спасителя, и тогда рубашка открывала свою тайну — она была насквозь пропитана свежей кровью.

Свободному от приготовления деревянных игл пришлось заняться ею, поскольку девушка вдруг стала проявлять чудеса героизма — пользуясь полной бесконтрольностью, она бросилась на ямайца, державшего Мартынова, и стала молотить бандита руками.

Рассмеявшись, Джексон оторвался от костра и приблизился к Мартенсону.

— Мистер, два миллиона — это всего пятая часть того, что у вас есть. На черта вам, скажите, все десять, если через четверть часа вы будете мертвее всех мертвецов? И потом, я не грабитель, я защищаю свое имущество. Власти не смогут вернуть мне мои деньги, меня завалят глупыми вопросами относительно того, у кого я брал кокаин в Колумбии, каким каналом переправлял в Штаты, а потом в Россию. Попросят назвать получателей, посредников и, наконец, усадят меня в тюрьму лет этак на двести! — Джексон рассмеялся. — Поэтому вы должны понять меня.