Малкольм.Это я, мистер Джексон. У меня для вас хорошая новость.

Джексон.Если она для меня хорошая, то и для вас тоже.

Малкольм.Мартенсон не блещет оригинальностью. В данный момент он находится где-то рядом с прибрежной опорой Бруклинского моста со стороны Манхэттена.

Джексон.С вами приятно работать, мистер Малкольм. Я сдержу обещание, если вы только что сдержали свое.

— По-прежнему презираешь компьютерные игры, малыш? — иронично посмотрев на МакКуина, бросил Чески. Уложив лист в карман, который уже топорщился от материалов дела, Чески вынул второй обломок сигары. — Мне снился странный сон. Две проститутки из Бронкса сидели у меня в квартире и вязали шарф с двух сторон. Я говорил им: «Достаточно, это не входит в оплату за услуги», а одна из них подняла на меня взгляд и сказала: «У нас есть еще десять минут, мы его обязательно довяжем, иначе ты простудишь горло». Что на улице, МакКуин?

— Как обычно: влажно, прохладно, а у воды ветер.

— Накаркали, стервы…

Мартынов поднял заспанное лицо и оглядел освещенное занявшимся костром пространство вокруг себя. Память безошибочно выбрала из архива аналогичную ситуацию. Вот так же, пять лет назад, он проснулся под мостом на этом самом месте от толчка в бок. Еще не до конца отойдя ото сна, получил в лицо два удара, упал, поднялся и получил еще один. Больше он не падал. Двое подвыпивших юнцов, решивших занять свободное время избиением бездомных, перепутали адрес и нарвались под мостом самого американского города на мастера спорта СССР по боксу в тяжелом весе Андрея Мартынова.

Был грех. У него в ту пору совсем не было денег. Тем более бровь нужно было зашивать, и необходим был стиральный порошок для стирки заляпанной кровью рубашки. Или хотя бы кусок мыла. Но в кармане, когда он катался под мостом, звенело несколько четвертаков, и ближайшего поступления финансов не предвиделось даже в самом сладком сне.

Обыскав лежащих и наконец-то понявших свою ошибку двадцатилетних молодчиков, он нашел сто двадцать долларов, золотую цепочку и две пары часов. По одним из них, инкрустированным стразами от Сваровски Oris, нетрудно было догадаться, что таким образом развлекаются дети каких-то успешных господ. Как потом развивались события в жизни молодых людей, Андрей не знал, но был уверен, что сломанные челюсти и переломанные ребра надолго отбили у них желание бродить по темным закоулкам. Деньги, оставшиеся после оплаты обеда и покупки новой рубашки за сто баксов, он внес в кассу тотализатора на севере Бруклина, и после первого же успешного боя без правил, принесшего ему пятьсот долларов, был примечен сворой Флеммера. Так что встреча под мостом в ту ночь оказалась для него счастливым стечением обстоятельств.

Как квалифицировать эту побудку, Мартынов пока не знал. Он видел испуганные глаза Сандры, сидящей рядом, невозмутимые глаза пятерых негров — явно из Центральной Америки — и определял навскидку, к какому срезу населения США относятся эти люди.

По тысячедолларовому костюму сидящего у костра нетрудно было догадаться, что человек успешен, а по оружию в руках других стоило делать вывод о том, что успех этот пришел не от удачных продаж шоколада или бытовой техники.

— Мистер Мартенсон Эндрю Паоло? — внимательно посмотрев в зрачки Андрея, справился «истопник». Бросив в огонь одну ветку, он принялся ломать вторую.

— Кто спрашивает?

— Вряд ли вам мое имя покажется знакомым, ведь вы, как мне недавно стало известно, считаете за грех связываться с наркотиками. Впрочем, мне таить нечего: Махани Джексон.

— Вы правы. Ваше имя мне незнакомо.

Вздохнув, ямаец стал заниматься тем, чем обычно занимаются негры, стремящиеся придать своей неотразимости еще большую значимость, — поднимать брови и делать вид, что абсолютно спокоен. Однако Мартынову было хорошо видно, что хозяин дорогого пиджака нервничает, и нервничает столь сильно, что дерни его сейчас за одну из тугих косичек, этот аристократический вид сдует, словно ветром. Он выхватит нож с футовым лезвием, начнет орать, хватать Мартынова за ухо, объясняя, что сейчас отрежет его и выбросит, словом, вести себя так, как ведет обычный негр…

— Вы должны мне два миллиона долларов. Как прикажете получить: банковским переводом или наличными? Меня больше устроит второй вариант.

Растерев лицо, Мартенсон уселся поудобнее.

— Минуту назад вы убедили меня, что вижу вас впервые в жизни, а сейчас с той же уверенностью доказываете, что перед этим я просил у вас в долг два миллиона и не получил отказа. Не припоминаю, чтобы одалживал у вас такую сумму. Какая-то неувязка, вы не находите?

Ямаец искренне рассмеялся, обнажив два ряда крупных, как ожерелье Барбары Буш, зубов, и посмотрел на спутников.

— С вами приятно общаться, мистер, честное слово. Но давайте перелистнем назад пару страниц книги вашей жизни… Совсем недавно, будучи в России, в предместье одного из русских городов, называемых New Sibirsk, вы владели лодочной базой и имели теплоход. В один из дней к вам обратились трое мужчин с просьбой отвезти их по воде до другого города. Вы согласились, после чего убили этих людей и присвоили себе не принадлежащий вам груз. Пять сумок ваших пассажиров были отягощены ста двадцатью фунтами превосходного колумбийского кокаина. Как мне известно, все они, до последней унции, стали достоянием русской полиции по независящим от вас обстоятельствам. Проще говоря, если бы не копы, то вы бы распорядились товаром по своему усмотрению. Если бы не вы, этот товар добрался бы до получателей без приключений, и я получил бы два миллиона долларов. А потому справедливо полагаю, что ваша вина стоит ровно два миллиона долларов. Так есть ли в этом деле какие-то неувязки?