— Что? Состаримся? — усмехнулся пилот, подумав о том, что роботы не могут превратиться в дряхлых стариков. Но, увидев на лице Седны вполне человеческие слёзы, осёкся: — Милая, мы так и поступим.

— Правда? — сразу засияла девушка. — Ты не шутишь.

— Не шучу. Но сначала нам нужно предупредить всё человечество об угрозе, исходящей с Шедоу.

— Боюсь, что никого и ни о чём предупредить вы не успеете, — послышался со стороны голос одного из наёмников, сопровождаемым звуком передёргивания автоматного затвора. — Ваш путь окончится здесь.

Ник приподнял голову и увидел неподалёку от себя целящегося в него сержанта. Выглядел он просто ужасно, его колени шатались, а руки тряслись, не в силах в этой ситуации выдержать даже такой небольшой груз, как автомат.

Но наёмник ещё не знал того, что за его спиной уже стояла, крепко сжимая рукоять пистолета, озлобленная на весь свет и жаждущая смерти за гибель своей матери Лейла Стоун.

Когда вокруг льёт дождь — всегда хочется под крышу собственного дома, обнять родных, прижать к себе пушистого чёрного кота и улыбчиво наблюдать за бушующей стихией. Когда дом, в котором ты прячешься от ливня, построен собственными руками, радость от таких дождей возрастает в тысячи раз. Если же ко всему этому прибавить горячий домашний ужин и задорный визг внуков, то предел счастья улетучивается в бесконечность, полностью отдаваясь во власть уюта и комфорта.

Пушистый чёрный кот угрюмо наблюдал за падающими на окно каплями. Ему непогода явно не нравилось, он хотел выбежать на улицу, гоняясь в поле за мелкими зверушками, а вместо этого ему придётся ещё несколько часов смотреть на этих всеми довольных людей. Хозяин, счастливо улыбаясь, сидит в кресле и неспешно почёсывает свою бороду. Его жена, уже довольно старая, но всё ещё очень красивая женщина, только что поставила на небольшой читальный столик поднос с горячим пирогом. На запах также сбежались и внуки — мальчик и девочка лет семи–восьми, расталкивая друг друга и весело смеясь.

Было, в общем-то, очень даже здорово.

— Дедушка! — внуки буквально запрыгнули на своего прародителя, ласково его обняв. Дед с огромным трудом заставил себя не зарыдать от счастья.

— Ешьте пирог! — заворчала бабушка. — Остынет же…

— Делайте, как говорит бабушка, — шутливо нахмурил брови Дин своим внукам. Мальчик с девочкой, всё не прекращая смеяться, с удовольствием налетели на предоставленное им угощение.

Женщина, поправив подол, уселась в кресло напротив.

— Помнишь, как ты делал мне предложение? — спросила она. — Мы ведь тогда даже понятия не имели, что всё обернётся именно так…

— Конечно же помню, — улыбчиво соврал Дин своей жене, имени которой он даже не знал. — Помню.

— А помнишь, когда ты кричал под моим окном в роддоме, что любишь? Ох, и давно это было же…

— Помню, помню.

Женщина навязывала безногому пирату свои давние воспоминания, заставляя того вздрагивать при каждом её слове. Ведь это было не просто чем-то хорошим, это было его мечтой! То, чего Дин так и не достиг за всю свою жизнь, хоть и страстно этого желал, сейчас лежало перед его ногами, необузданное и нетронутое. Он мог начать новую, абсолютно кристальную жизнь, без пиратства и грабежей, без коррупции и правительственных упрёков. Просто жизнь, спокойную и мирную, о которой наверняка мечтают все те, кому удалось уйти на пенсию, гордо отслужив свои положенные пятьдесят лет на благо федерации.

– …А, помнишь, как мы вместе строили этот дом? Собирали по доскам, кирпичикам и гвоздикам. Как бы я хотела вернуться в то время, чтобы пережить всё заново. Эх, Дин, будь мы молодыми, что бы мы сейчас делали? Как жили?

— Наверное, как и тогда. Любили бы друг друга, растили детей, строили дом. К чему ты всё это клонишь, э–э-э… любимая?

— Любимая? Ох, давно ты меня так не называл, Дин. А клоню я всё к тому, что мы с тобой — самые счастливые люди на этой планете.

— На этой планете, — эхом пробурчал пират, невольно вспоминая, где на самом деле находится. — Любимая, сделай мне чаю, хорошо?

— Конечно. Сейчас принесу.

Женщина удалилась на кухню, а Дин снова взглянул на поедающих пирог внуков.

Как их зовут? Как зовут их бабушку? И как бы всё это разузнать?..

— Э… ребята! — замялся пират. — А давайте с вами поиграем в одну очень интересную игру? Она называется… придумай своему братику или сестрёнке самую смешную обзывалку! Поехали. Кто начинает?

— Я! — воскликнул мальчик, повернувшись к девочке. — Белла–вувузела!

— Тод–пивоглот! — девочка показала своему брату язык.

— Хватит, хватит, — рассмеялся Дин. — Всё-таки это плохая игра. Давайте лучше вместе придумаем обзывалку для бабушки…

— Лайка–попрошайка!

— Лайка–незнайка!

— Всё, стоп. Это тоже была глупая затея…

Дети, пожав плечами, продолжили уплетать пирог.

«Лайка, значит. И как я мог жениться на девушке с таким именем?..». Дин задумчиво взглянул на окно, по которому били тяжёлые капли дождя, и попытался на мгновение осознать, как он здесь оказался. Его корабль падал в бездонную тьму, был взрыв… а потом он очнулся в мягкой кровати, окружённый внуками и семейным комфортом. Пират не знал, кого благодарить во всех этих чудесах, и первое время даже старался выяснить это, но все его попытки были тщетны — за окном была настолько ненастная погода, что выходить из дома сейчас было смерти подобно, не в прямом смысле этого слова, конечно же.