В дороге Поуп был в отвратительном настроении. Говорил о привилегиях для команды: никаких жен в поездках на матчи, никаких счетов за питание — каждое утро перед завтраком Ред выдавал деньги на еду, — комендантский час в одиннадцать вечера и проверка по комнатам каждую ночь. Но Рой обнаружил, что старик пригласил Мемо поехать с ними. Он принял за чистую монету слова о том, что Рой прислушался к его совету держаться подальше от нее, и теперь терзался из-за этого. Мемо не приняла приглашение, и Поуп ругал себя за то, что пригласил ее.

Рой думал о ней в то утро, когда они прибыли в Чикаго и втроем (Поуп, Ред и он) ехали в такси в гостиницу. Ему удалось на какое-то время забыть о Мемо, но теперь, вместе с новым разочарованием, она вернулась в его мысли. Рою хотелось понять, прав ли был Поуп, говоря, что, возможно, это Мемо сглазила его и привела к спаду. Если это так, не будет ли лучше здесь, на таком большом расстоянии от нее?

Такси свернуло на Мичиган-авеню, откуда открывалась панорама озера. Рой молчал. Ред обернулся и посмотрел в заднее стекло.

— Никто из вас, ребята, не заметил черный «кадиллак», который все время преследует нас? Я видел эту чертову машину почти всюду, куда мы ехали.

Рой тоже обернулся. У него екнуло сердце. Машина походила на ту, что следовала за ними через Лонг-Айленд.

— Черт бы их побрал, — сказал Поуп. — Я уволил этих ребят уже неделю назад. Наверное, не получили моей почтовой открытки.

Ред спросил, что это за люди.

— Частный детектив с партнером, — объяснил Поуп. — Я нанял их месяц назад последить за Великим Человеком и уберечь его от неприятностей, но теперь это деньги, выброшенные псу под хвост. — Он обернулся и со злостью бросил: — Эти мне олухи!

Рой посмотрел на Поупа таким тяжелым взглядом, что тот смешался.

Когда такси подъехало к гостинице, к ним кинулся возбужденный человек.

— Ребята, нет среди вас Роя Хоббса?

— Вот он, — мрачно буркнул Поуп, направляясь с Редом к гостинице. Он указал на Роя, вылезшего из такси.

— Никаких автографов. — Рой шарахнулся от мужчины.

— Ради Бога, Рой, — взмолился тот. Он поймал Роя за руку и не отпускал. — Не откажи мне, ради Господа!

— Что тебе надо? — Рой настороженно уставился на него.

— Рой, ты не знаешь меня, — со слезами проговорил мужчина. — Меня зовут Майк Барни, и я вожу грузовик у Кадахи. Мне самому не нужно ничего, только для моего мальчика Пита. Он попал под машину, когда играл на улице. Ему сделали операцию пару дней назад, у него проломлен череп, и он в плохом состоянии. Доктор говорит, что он сам не очень сильно борется.

Майк Барни заплакал.

— А какое отношение это имеет ко мне? — спросил побледневший Рой.

Водитель грузовика вытер глаза рукавом.

— Пит — твой фанат, Рой. У него целый альбом с газетными вырезками о тебе, вот такой толстый. Вчера меня пустили к нему, и я сказал Питу, что ты сделаешь для него хоумер во время сегодняшней вечерней игры. После этого он даже улыбнулся и стал лучше выглядеть. Ему дадут немного послушать радио сегодня вечером, и я знаю, что если ты сделаешь хит, то спасешь его.

— Для чего ты говоришь мне это? — желчно спросил Рой. — В таком состоянии я не попаду и в стенку амбара.

Не отпуская рукав Роя, Майк Барни упал на колени.

— Пожалуйста. Ты должен это сделать!

— Да встань ты, — сказал Рой. Ему было жалко парня, он хотел помочь ему, но боялся того, что может произойти, если у него не получится. Ему не хотелось брать на себя ответственность.

Майк Барни стоял на коленях и рыдал. Вокруг собралась толпа и наблюдала за ними.

— Я сделаю все, что смогу, если у меня будет шанс. — Рой высвободил рукав и побежал в отель.

— Прими отцовское благословение, — прокричал ему вслед водитель дрожащим голосом.

Одеваясь к игре этим вечером в гостевой раздевалке, Рой думал о мальчишке в больнице. Он думал о нем неотвязно, и ему очень хотелось сделать что-нибудь для него. Рой видел себя выходящим к пластине и отбивающим мяч далеко-далеко, в самые трибуны, а потом представил, как выздоровевший мальчик благодарит его за то, что он спас ему жизнь. Картинка получалась очень живой, и, полируя Вундеркинда, Рой чувствовал, как его пальцам не терпится выйти с ним на пластину и сделать классный удар.