Рой ожидал, что Мемо заплачет, но она сдержалась.

Мемо разглядывала гальку в воде.

— После Бампа я поняла, что счастья мне не видать.

— Почему ты так решила?

— Я знаю. Знаю, потому что так чувствую. Иногда утром мне не хочется просыпаться.

Рой почувствовал в ее словах безнадежность.

— Ну а как у тебя? — спросила она.

— Что значит как у меня? — мрачно отозвался он.

— Макс говорит, что ты какой-то загадочный.

— Макс — гнида. Никто не смеет лезть в мое прошлое.

— И какое у тебя прошлое?

— Такое же, как и у тебя, в основном беспросветное.

— Что же случилось?

Ему хотелось рассказать ей все так, как рассказала она, и добавить пару деталей покруче, но не хватило духу. Нет, он не боялся поведать ей о том, что произошло с ним в первый раз (хотя при мысли об этом у него запылали щеки), нет, не хотелось говорить о тех паскудных годах, когда все, буквально все полетело в тартарары, словно так и было предопределено.

— Что же произошло? — снова спросила Мемо.

— А ну его к черту!

— Я же рассказала о себе.

Он уставился в воду.

— Меня много лет носило туда-сюда, и много меня по-всякому били. Временами я думал, что уже ничего не добьюсь, и это опустошало меня, но теперь это прошло. Я знаю, что во мне есть, и добьюсь своего.

— Своего — чего?

— Того, чего добиваюсь. Стану чемпионом и получу все, что получает чемпион.

Она отстранилась, он поймал ее руку и притянул к себе.

— Не нужно.

— Ты должна жить, Мемо.

Рой нашел ее губы, они пахли лимоном, и страстно поцеловал. Приоткрыв глаза, он увидел, что она смотрит на него. Рой снова поцеловал ее, и на этот раз Мемо ответила на его страстный порыв.

Они прижались друг к другу, и он скользнул рукой под ее декольте, накрыв ладонью теплую маленькую грудь.

Мемо напряглась и, рыдая, оттолкнула его.

— Не трогай.

Рой с трудом повиновался.

Мемо всхлипнула:

— Не нужно, пожалуйста, не нужно.

Он убрал руку, чувствуя глухое недовольство.

Теперь она тихо плакала и терла руками грудь.

— Я сделал тебе больно?

— Да.

— Черт возьми, как я мог это сделать? Я же был нежен.

— Она больная, — всхлипнула Мемо.

Сердце у него сжалось.

Возможно, она и лукавила, но в ее глазах отражался страх, а руки покрылись гусиной кожей.

— Ты ходила к доктору?

— Я не люблю их.

— Ты должна пойти.

Мемо сбежала с мостика. Рой последовал за ней. Она села за руль и завела мотор. Подумав, что так она скорее успокоится, он не остановил ее.

Машина тронулась. Луна утонула в громадном облаке. Мемо промчалась по асфальтовому шоссе и на развилке свернула на грязную грунтовую дорогу.

— Включи фары.

— Мне нравится в темноте. — Руки Мемо сжимали руль.

Рой понимал, что она еще не овладела собой.

Из-за тучи вышла луна и залила призрачным светом дорогу. Мемо нажала на газ.

Ветер ударил Рою в лицо. Ладно, пусть она избавится от этого, особенно если это все еще Бамп.

Рой размышлял над ее словами на мостике о том, что она никогда не будет счастливой. В каком-то смысле Рой устал от Мемо — она была такая сложная, — но он желал ее страстно, как никого прежде. Он не знал, что теперь сказать или сделать. Может, подождать, но ждать ему не хотелось. А что ему оставалось?

Белая полоса лунного света пролегла между деревьями впереди. Рою захотелось вернуться куда-нибудь, поехать домой, куда угодно. Думая об этом, он увидел освещенного луной парнишку, который выходил из леса. За ним плелась собака. Вглядываясь в ветровое стекло, он пытался понять, иллюзия ли этот мальчик или настоящий. Рой велел Мемо притормозить на случай, если мальчик вздумает перейти дорогу. Но машина рванула вперед с такой скоростью, что деревья, освещенные лунным светом, сначала замелькали неясными тенями, а затем слились в сплошное черно-белое полотно, ставшее беспросветно черным, едва исчезла луна.

— Фары!

Она словно оцепенела. Рой, включив фары, осветил дорогу. Мемо вскрикнула и вцепилась в руль. Почувствовав удар, он похолодел. Прошла минута, пока Рой осознал, что они не остановились.

— Ради Бога, остановись — мы кого-то задели.

— Нет. — В ее лице не было ни кровинки.

Он потянулся к тормозу.

— Не надо, что-то лежало на дороге.

— Я слышал, как кто-то застонал.

— Это ты сам.

Рой не помнил, чтобы стонал.