Обратно к хартам земляне вернулись уважаемыми членами этого островного сообщества. И кто может противоречить друзьям великого Хозяина Озера? Ведь Озеро — это все: еда, дом, вся жизнь. И если Хозяин Озера разозлится на то, что обижают его друзей, можно сильно пострадать… в его желудке.

По прибытии Хозяину была выделена еда. Слава и Лера не стали смотреть, ЧТО ел Гена, — и так было ясно. Задумываться, откуда взялась «еда», тоже не стали. Может, этот абориген сам умер от естественных причин, а может, существовало что-то вроде жребия. Так потом и оказалось: один абориген в месяц, если не было старика, умершего от старости.

Это Славе объяснил предводитель, тот самый, татуированный. Его звали как-то сложно, непроизносимо на человеческих языках, так что было предложено звать его просто Гррракх.

По большому счету, татуированная амфибия оказалась милейшим существом. Как только пришельцы попали в разряд «своих», тут же они перестали быть врагами, угрожающими поселению, и отношение к ним стало как к родным. Гррракх охотно делился с ними информацией, общался, как будто не он некоторое время назад собирался скормить их страшному монстру. Слава задумывался над этим фактом, но так и не смог прийти ни к какому выводу — такая резкая перемена была несвойственна людям. Впрочем, харты и не были людьми, потому людские мерки к ним были неприменимы.

Через несколько часов Слава уже знал все, что можно было знать о хартах, — проникнув в мозг Гррракха. Однако без особого результата, увы.

Племя хартов жило здесь с незапамятных времен и не особо интересовалось своим прошлым. Жили за счет рыбы, которой в озере было немало, различных рачков, по типу креветок — ими питались и рыба, и харты; а еще — вылущивали содержание кораблей, которых хватало на Космодроме. Харты опустились в первобытное состояние гораздо больше, чем другие расы этой планеты. Почему? Ответа на это не было. Он таился в прошлом, но прошлое было недоступно.

Поразмышляв, Слава и Лера решили: остается один путь — «комната» Гены. Возможно, там и таится вход в систему Хозяина.

— Мне показалось или над головой что-то шумит? — обессиленно держась за дерево на опушке, спросила Наташа.

Антуг остановился, настороженный, готовый к любым действиям, напрягшись, как огромный хищный зверь. Ему тоже показалось, что где-то высоко-высоко в небе он слышит свист двигателей рассекающего воздух корабля, но… наверное, действительно показалось. Сколько ни прислушивался, кроме звона крови в ушах, шелеста степного ветерка и веток деревьев на опушке леса, ничего больше не услышал.

— Нет. Вам послышалось… — разочарованно сказал он и уже повернулся, чтобы идти дальше, когда в небе что-то блеснуло, и охранник в самом деле услышал свист. На всякий случай бросился в укрытие, под дерево рядом с Наташей, — мало ли кто мог болтаться в небе: может, кто-то разыскивает бродяг, отнявших у мажора все его вещи.

Парочка затаилась, следя за серебристой точкой в небе, но тут же радостно и облегченно беглецы вздохнули: «Соргам», это «Соргам»!

— О господи, наконец-то! — простонала Наташа. Она опустилась на ствол упавшего великана, до половины вросшего в почву, и тут же с руганью вскочила, когда из-под нее вдруг полезли какие-то мерзкие многоножки, для которых этот ствол был жилой многоэтажкой.

«Соргам» описал полукруг и уверенно направился к спрятавшимся в тени деревьев беглецам: чип, вживленный в тело Антуга, указывал его местонахождение так же легко, как если бы он темной ночью в степи размахивал здоровенным факелом.

Корабль, сияющий зеркальной обшивкой, опустился в ста метрах от людей, огромный, похожий на длинный параллелепипед. Его орудийные порты были открыты, а с торца медленно открывался гигантский пандус, готовый принять своих пассажиров.

Наташа даже расплакалась от такого великолепного зрелища. Увидеть «Соргам» — это все равно что увидеть дом родной. Она провела в нем годы в качестве корабельного мозга, пока ее не заменил мозг бывшего фронтового летчика, Семена Васильевича, героя Отечественной войны.

Этот крейсер мог дать фору многим своим «одноклассникам», современным крейсерам: сделанный сотни тысяч лет назад исчезнувшей в небытии цивилизацией макуинов, он был оснащен мощнейшими современными бластерами, системами защиты, мощными двигателями, нашпигован другим всевозможным современным вооружением и едва не дотягивал по своей мощи до тяжелого крейсера типа «Хеонг», уступая ему совсем немного в размерах и боевой силе.

Куда только делись усталость, натертые от ходьбы пятки, слабость от недоедания?! Наташа рванулась вперед — бегом, сбивая по пути шляпки здоровенных грибов, напоминающих поганки, цветы, укоризненно мотающие сломанными головками, и подминая степные травы, распространяющие удушающий, терпкий запах свободы.

«Соргам» принял своего пилота распростертыми объятиями Семена, обнявшего ее со всей крепостью рук, созданных системой обеспечения корабля.

Дело в том, что в свое время по настоянию Наташи, бывшей тогда «мозгом в колбе», на корабль поставили новейшую, очень дорогую систему обеспечения экипажа. Эта самая система по желанию живого корабельного мозга могла производить любые вещественные трехмерные пространственные структуры, в том числе изображающие человеческое тело. Мало того, это тело могло ощущать предметы, к которым притрагивалось, и даже запахи, витающие в воздухе. Увы — только на территории корабля. Созданное тело должно было касаться пола или стен корабля, иначе оно теряло связь с мозгом и превращалось просто в манекен.