Мона резко замолчала. Сегодня ей было особенно тяжело разговаривать. Какие чувства испытывает сидящая перед ней женщина, сказать было невозможно. Мона вздохнула. Пожалуй, не стоит продолжать разговор на эту тему. Она положила локти на стол, подняла взгляд и… Мона готова была поклясться, что Роуан смотрела на нее и буквально секунду тому назад отвела глаза в сторону.

– Роуан, еще не все закончилось, – прошептала она снова, а затем опять отвернулась, глядя на чугунные ворота, и за пруд, и ниже – на середину передней лужайки.

Индийская сирень была усыпана готовыми распуститься бутонами.

А когда исчез Юрий, ветви были еще совсем голыми.

Они стояли там рядышком и шептались. И Юрий сказал: «Знай, что бы ни случилось в Европе, Мона, я вернусь сюда, к тебе».

Роуан смотритна нее! Роуан смотрит ей прямо в глаза!

Мона была настолько потрясена, что не могла ни говорить, ни двигаться. А еще она опасалась, что Роуан опять отвернется. Ей хотелось верить, что это хороший признак, что еще немного – и все изменится к лучшему. Она сумела-таки привлечь внимание Роуан, хотя по сравнению с остальными была всего лишь беспомощным щенком.

Неотрывно глядя на Роуан, Мона видела, как постепенно меняется выражение лица безмолвно сидевшей женщины, как оно становится все менее задумчивым и сосредоточенность уступает место печали.

– Что, Роуан? – шепотом спросила Мона.

– Дело не в Юрии, – едва слышно произнесла Роуан.

Морщинка на лбу ее стала еще глубже и заметнее, глаза потемнели. Однако прежнее состояние полнейшего безразличия, слава богу, не возвращалось.

– О чем ты, Роуан? Что ты сказала о Юрии?

Впечатление было такое, что Роуан думает, будто все еще говорит с Моной, и не сознает, что с губ ее не слетает ни звука.

– Роуан, – все так же шепотом умоляла Мона, – скажи мне, Роуан…

Слова застыли у Моны на языке. Она вдруг словно утратила мужество и желание говорить.

Глаза Роуан все еще были устремлены на нее. Потом Роуан подняла правую руку и пробежала пальцами по пепельным волосам. Жест был естественным, нормальным, но глаза… В них застыла тревога…

Внимание Моны привлекли чьи-то голоса. Разговаривали мужчины. Майкл и кто-то еще… Мона не разобрала.

Вдруг послышались другие звуки… Не то смех, не то плач женщины. Буквально через секунду все смолкло. Мона не смогла определить, кому принадлежал голос.

Она обернулась и посмотрела в ту сторону, где за открытыми створками ворот виднелся сверкающий бассейн. Вдоль его края по каменным плитам к ней почти бегом приближалась тетя Беатрис. Одной рукой она зажимала рот, а другую вытянула вперед, будто боясь упасть лицом на землю. Это ее голос слышала Мона: Беатрис рыдала. Волосы Беа, обычно уложенные в безукоризненный узел у основания шеи, растрепались, выбившиеся пряди упали на лицо. Прекрасное шелковое платье намокло и покрылось пятнами.

Майкл и человек зловещего вида в темной одежде быстро следовали за ней, на ходу обмениваясь отрывистыми фразами.

Громкие, захлебывающиеся рыдания Беатрис гулко раздавались над водой. Высокие каблуки туфель увязали в мягком грунте лужайки, но она упорно продвигалась вперед.

– Беа, что случилось? Мона вскочила на ноги.

То же сделала Роуан, внимательно всматриваясь в приближающуюся фигуру.

Беатрис бросилась к ней прямо по траве. Она неловко подвернула ногу, едва не упала, но сумела удержать равновесие и тут же без посторонней помощи выпрямилась.

Моне стало ясно, что бежала Беа именно к Роуан.

– Они сделали это, Роуан! – задыхаясь, выкрикнула Беа. – Они убили его! Прямо на моих глазах! Машина выскочила на тротуар… Они убили его… Я видела это собственными глазами…

Мона кинулась вперед, чтобы поддержать Беатрис. А та обняла Мону левой рукой и едва не задушила ее поцелуями, одновременно другой рукой обхватив Роуан и прижимая ее к себе.

Роуан в свою очередь заключила Беа в объятия.

– Беа, кого они убили? Кто убил? – срывающимся голосом спрашивала Мона. – Уж не Эрона ли ты имеешь в виду?

– Да… – ответила Беа, неистово кивая.

Голос ее сел и охрип от слез. Расслышать и понять что-либо было сложно. Она продолжала кивать головой, в то время как Роуан и Мона поддерживали ее с обеих сторон.

– Эрон… Они убили его… Я видела… Машина вылетела на тротуар на Сент-Чарльз-авеню. Я предложила ему ехать сюда вместе со мной, но он отказался – хотел пройтись пешком. Машина намеренно ударила его. Она проехала по нему три раза!

Подошедший в этот момент Майкл обнял Беа, а та, словно теряя сознание, осела на землю. Майкл помог ей встать, крепко прижал к себе, и она с рыданиями припала к его груди. Волосы упали ей на глаза, а безвольно раскинутые в стороны руки трепетали словно крылья птицы, не знающей, куда опуститься, и из последних сил пытающейся удержаться в воздухе.