– Страшновато как-то на улице, – сказал я тихо, себе под нос, но развивать мысль дальше не стал.

«Радар» пока молчал, но сам я был настороже – кровь уже пролилась, вокруг ночь, так что ждать можно всего. Твари – они ведь как акулы, появляются там, где кровь. Все завязано на кровь, кровь – ключ ко всему, как я узнал еще от профессора Милославского, человека очень умного и очень подлого, которого потом сам убил за эту его подлость.

Ладно, нам всего несколько минут здесь торчать, машина со сменой – темный пикап с выключенными фарами – уже выехала с ранчо. И да, выходит так, что именно на ранчо база этих наблюдателей, все совпало. Тут я угадал, хоть на самом деле ошибиться было трудно.

Тихо вокруг, разве что ветерок шелестит слегка травой. И вправду ночь светлая, я бы и без ночника машину провел без всяких проблем.

Плохо, что сейчас снайпер нас поддержать не сможет. Слишком рискованно – я вот, например, оказываюсь прямо на линии огня. Рикошеты, перелеты и все такое, так что лучше не надо. Трех автоматов достаточно будет, надеюсь. Главное – водителя сразу снять, а дальше можно попробовать предложить сдаться. Или не предлагать. Ладно, посмотрим. В теории все должно произойти по моей команде, а как все вывернется в реальности – не знает пока никто, потому что со мной всего два человека, и каждый из них никакого боевого опыта не имеет. Тут бы самим не нарваться.

Черт, надо было брать свою «марк-одиннадцать» и на нее ночной прицел ставить. И позицию чуть дальше… и вероятность обнаружения ниже, и через лобовое стекло стрелять не так страшно, все же вероятность отклонения пули ниже была бы, наверное. Или выше? Ладно, количеством возьмем…

Мой палец скользнул на рычаг переводчика, и я убедился, что автомат в режиме автоматического огня. Включил-выключил инфракрасный лазер, направив на бордюр перед собой, проверив, что ничего не сломалось. Нервничаю. Ну да, а как тут не нервничать?

В эфире тишина, все просто ждут. Затем от Алекса:

– «Глаз-два» вызывает «Блэйд-один», как принимаешь?

– «Блэйд-один» на приеме.

– «Блэйд-один», вижу одну машину, время и направление соответствуют.

– «Глаз-два», принял. «Молот-один», здесь «Блэйд-один», как слышишь?

Голос Митча дошел ко мне уже через ретранслятор, как и мой до него:

– «Молот-один» на приеме.

– «Молот-один», ждите сигнала.

– «Блэйд-один», я все слышал, – вновь прозвучал в наушниках голос Митча. – Готовность полная.

Ну да, он же на частоте сидит не слезая, просто молчал до этого.

Слышен звук двигателя, приближается. Солидный такой мотор, из больших и мощных. И тихий, на самых низких катит, чтобы не шуметь. Ага, вон он, едет, большой пикап на поднятой подвеске. Смена. Неужели пока на связь не выходили? Я на всякий случай дал подобранную с трупа короткую рацию Робу, сказал, чтобы тот хоть что-то промычал в нее, если с ним выйдут на связь, – вдруг сработает.

Нет, не тормозят, прямо сюда чешут. Когда опознаваться-то будут? Когда остановятся?

Прицелился в лобовое. Точно, водитель в ночнике, а вот тот, что рядом с ним сидит, – без. На всех не хватило? Очень может быть. А может, просто не надевали – и так нормальная видимость, а ночник на лице не так чтобы комфортабельная штука, он увесист и неудобен, его все время снять хочется.

Останавливаются. И сидящий справа что-то в рацию говорит – похоже, опознается.

– «Блэйд-один» всем! Хо-о-о-А!

И выпустил короткую очередь в водителя. Автомат завибрировал у плеча, ударило в нос запахом кордита, резким, химическим, острым как нож на фоне чистого ночного воздуха. Лобовое стекло пикапа покрылось кучкой светлых пятен, а я выпустил туда же вторую очередь, третью, чтобы наверняка достать свою цель.

Машина дернулась, неожиданно ускорилась, рыкнув мотором, и я почувствовал волну острого разочарования – не попал! И тут же накатило облегчение, потому что пикап плавно свернул в сторону, с ходу ударился левым передним колесом о бордюр, подскочил на нем и с глухим ударом и звуком сминаемого железа и ломающегося пластика впилился прямо серединой решетки в колонну, уже там остановившись как вкопанный.

Следующая мысль была еще хуже – он вышел из секторов обстрела Карла и Роба, но и тут я ошибся – не вышел, разве что Робу пришлось наклониться через ограждение.

Я успел увидеть, что сидевший рядом с водителем человек нырнул вниз, уходя от обстрела, – все как я и ожидал. Второго не видно, а затем началась стрельба еще из двух стволов, а я добил свой магазин по лобовому, продолжая крошить его на сидящих внутри, а потом скомандовал в рацию:

– «Глаз-один», на позицию!

– Принял! – услышал я голос Хэнка.

Стрельба по пикапу продолжалась, и, надеюсь, по тем его местам, где риск поразить сидящих внутри был минимальным. Когда человек в машине, вокруг темно, а машину насквозь прошивают пули, ему очень страшно, а сопротивляться трудно, почти невозможно. Непонятно откуда стреляют, потому что не выглянешь, непонятно сколько стрелков, нет маневра, нет укрытия, нет возможности отбиваться. Можно только лежать внутри или попытаться выбраться наружу, что и произошло: передняя правая дверца резко открылась, чье-то тело неуклюже выпало на бетон подъездной дорожки, попыталось откатиться в сторону, относительно успешно, затем ползти на локтях, а затем ему в бедро ударила одна, вторая пуля – и тело неожиданно обрело громкий голос.