– Смотри, – я развернул перед ним схему, – ты вылезаешь в люк и ползешь… понял? Именно ползешь до пулеметного гнезда. Так, чтобы тебя вообще не могли заметить, баррикада будет прикрывать. Наблюдатель находится здесь, – я показал ему фотографию фасада пассажирского терминала. – Видишь контур перил? – ткнул я в фото карандашом. – Видно плохо, отсвечивает, но заметно, так?

– Oui.

– Берешь на прицел край перил, вот тут. Работать при необходимости будет лишь пулемет, а ты подстрахуешь и будешь стрелять, только если кто-то покажется. Понял?

– Oui.

– Хорошо. Можем показаться мы, но до этого выйдем на связь. Если на связь не выходили, то все, что там шевелится, – мы, понял? Огня не открывать.

– Oui.

Винтовки вроде бы заранее пристреляны, даже карта пристрелки есть на каждую. Надо бы самому, но опять не хочу именно сегодня шуметь. Так к операции не готовятся, но в таком составе, как мы, и не воюет никто. Поэтому пишем на простой. Авантюра, но не очень: противник достаточно просчитан, так что можно действовать «в режиме обезьяны», не слишком рискуя совершить явную глупость.

Ла-Руша с Бенсоном – на хозяйство, чтобы даже не высовывались из терминала. Медсестра Хелен будет наготове, плюс при ней будет дежурный «джи-ваген» – на случай, если придется выехать к раненому, не дай бог. Остальные отобранные – под команду Митча, им надо будет гашетки давить по команде, справятся. Дэнниса взял бы с собой, но все же отправил с Митчем. Толковый мужик.

Ну теперь чтобы никто не накосячил.

– Ты там аккуратней, хорошо? – единственное, что сказала Настя.

У нас всего пара минут была на то, чтобы поговорить. Я зашел в трейлер переодеться и экипироваться, а Настя взялась напоить меня кофе. Кофе был горячим, ароматным, каким положено ему быть.

– Ты меня знаешь, я на рожон никогда не лезу.

– Разумеется, – она сделала вид, что поверила. – Я домой хочу, чтобы твоя смена здесь закончилась и у нас было два месяца тихого счастья. Там. Я тебя только заполучила обратно и… – она вздохнула.

– Я не буду рисковать, обещаю, – встав за спиной, я за плечи притянул ее к себе. – Не хочу рисковать и не собираюсь. Надо просто сделать дело, не больше. Это… это для всех. Для нас с тобой, для них, для… просто надо.

– Я знаю, что надо. Просто береги себя.

Мне тоже страшно, когда она улетает на своем «оттере» и летит на нем за тысячи километров безлюдных, заселенных темными тварями пространств. Мне страшно каждую минуту за нее, но я давлю и давлю в себе этот страх, понимая, что изменить мы ничего не можем. Мы – это мы, а такая жизнь – это то, как мы можем существовать. Наш способ выживания во враждебных полумертвых мирах, и пока он действовал, выживали.

Горячий кофе, теплый и чистый жилой трейлер, мягкий свет с потолка – хорошо и уютно. Зачем куда-то отсюда тащиться, в темноту, за стены, где сам мир становится злым и хищным? А надо.

Автомат с глушителем, магазины с обычными, недозвуковыми патронами, потому что от последних толку немного. Гранаты, в том числе и дымовые. Две светозвуковые «хлопушки». Пистолет, тот самый трофейный FNP-45 песочного цвета, с «ред дотом» и глушителем. Шлем. Ночник, смонтированный на нем. Короткая связь. Защитные очки. Активные наушники, на которые связь заведена. Микрофон на горле, «ди-бал» на автомате – эдакая плоская коробка, способная испускать из себя как зеленый лазер, так и инфракрасный, а заодно и подсвечивать цель во все том же инфракрасном спектре, не видимом обычным глазом. Хайтек кругом, в общем.

– Все, пошел, – сказал я и, не дожидаясь ответа, вышел из трейлера.

Люди собирались в столовой, это вроде как естественное место сбора в терминале. Построил своих, проверил экипировку и оружие, убедился в том, что никто ничего не забыл из списка. Митч все время простоял со мной, кивал и ни во что не вмешивался, и лишь после того как я отделил свою тройку от основной группы, сказал:

– Все, дальше действуем по плану. Ждем сигнала.

– Мы от вас тоже.

– Удачи.

– Берегите себя. Если хоть небольшой риск собственных потерь – валите там всех наглухо, – это все, что я мог сказать в заключение.

Марио вывез нас на «джи-вагене» через задние ворота. Вчетвером в трехместной машине было тесновато, но втиснулись, частично в багажник. Машина пропылила по полю, выкатилась на уходящую вдаль от наблюдателей противника дорогу и поехала по ней, все удаляясь и удаляясь от них. Все сидели молча, вид сосредоточенный и взволнованный. Все верно, у обоих – и Роба, и Карла – это первая настоящая операция. Но ничего, держатся, не мандражат вроде как. Дело шло к темноте, но примерно так мы все и рассчитали.