— Какой у меня брат, — громко воскликнул Бруно, — какой у меня брат!

А вот Асторре и Маркантонио лишь обменялись рукопожатием. Потом Асторре полуобнял его и сказал: «Все нормально, Марк».

Маркантонио отвернулся от него и сел. Колени у него подогнулись по двум причинам. От облегчения — наконец-то все закончилось — и от прочитанного в лице Асторре. Он видел перед собой не мальчика, обожающего петь, не беззаботного юнца, а ангела смерти. Даже Портелла и тот терялся в его присутствии, похоже, понимая, кто в доме хозяин.

Асторре сел рядом, похлопал Маркантонио по колену. Обаятельно улыбнулся, словно они встретились за обычным ленчем, спросил: «Ты в порядке?»

Маркантонио заглянул ему в глаза. Никогда раньше он не замечал, какие они ясные и безжалостные. Посмотрел на Бруно, которым расплатились за его жизнь. Тот все рассказывал брату о чудесном зоопарке.

— Нам надо кое-что обсудить, — напомнил Асторре Портелла.

— Хорошо, — кивнул Портелла. — Бруно, выметайся отсюда. У ресторана тебя ждет машина.

Поговорим, когда я вернусь домой.

В кабинет вошел Монца.

— Отвези Маркантонио домой, — приказал ему Асторре. — Марк, дождись меня там.

Портелла и Асторре сели друг напротив друга.

Портелла открыл бутылку вина, наполнил стакан.

Асторре вина он не предложил.

Асторре выложил на стол конверт из плотной бумаги, достал из него подписанный им по требованию Силка документ, в котором ему предлагалось предать Портеллу, и диктофон с вставленной в него кассетой.

Портелла взял документ с логотипом ФБР, прочитал, небрежно отбросил в сторону.

— Возможно, это подделка. И что заставило тебя его подписать?

В ответ Асторре включил диктофон, и в кабинете раздался голос Силка, убеждающего Асторре оказать содействие и заманить Портеллу в западню. Портелла слушал, наливаясь краской. Губы его шевелились, с них срывались беззвучные ругательства. Асторре выключил диктофон.

— Я знаю, что последние шесть лет ты работал с Силком. Ты помог ему уничтожить нью-йоркские семьи. И я знаю, что взамен Силк обещал тебе иммунитет от уголовного преследования. Но теперь он решил добраться до тебя. Эти парни не остановятся. Они хотят заполучить все. Ты вот думал, что он — твой друг. Ради него ты нарушил омерту. Ты сделал его знаменитостью, а теперь он хочет засадить тебя в тюрьму. Потому что ты ему больше не нужен. Он придет за тобой, как только ты купишь банки. Поэтому я и не продаю их.

Я никогда не нарушу омерту.

Портелла помолчал, потом вскинул на Асторре глаза: он принял решение.

— Если я разберусь с Силком, что будет с банками?

Асторре уже убирал в кейс документ и кассету.

— Они будут проданы за наличные. Но я оставлю в каждом по пять процентов акций.

Они пожали друг другу руки, и Портелла ушел первым. Асторре вдруг понял, что ужасно проголодался, и заказал толстый бифштекс с кровью.

Одной проблемой меньше, решил он.

В полночь Портелла встретился с Марриано Рубио, Инсио Тулиппой и Майклом Граззеллой в перуанском консульстве.

По отношению к Тулиппе и Граззелле Рубио проявил себя радушным хозяином. Он сопровождал их в театр, в оперу, на балет, знакомил с красивыми и уже достаточно известными актрисами, которые не возражали против того, чтобы провести с ними не только вечер, но и ночь. Тулиппа и Граззелла наслаждались пребыванием в Нью-Йорке и не очень-то стремились вернуться домой.

Они видели себя достаточно влиятельными королями-вассалами, которых обхаживает правящий император с тем, чтобы они и дальше верно служили ему.

И в тот вечер генеральный консул не изменил себе. Стол ломился от экзотических блюд, фруктов, шоколада. Рядом с каждым стулом в ведерке со льдом стояла бутылка шампанского. Маленькие пирожные, искусно разложенные на тарелочках, так и просились в рот. Над кофеваркой поднимался ароматный пар, коробки гаванских сигар лежали на расстоянии вытянутой руки.

Рубио и начал совещание, обратившись к Портелле:

— Так какое же важное событие заставило нас изменить планы на этот вечер?

Легкое пренебрежение, проступавшее сквозь предельно вежливый тон, разъярило Портелду.

И он знал, что упадет в их глазах, когда они узнают о двуличии Силка. Но рассказал им все.

Тулиппа доел конфетку и повернулся к нему.

— Ты хочешь сказать, что его кузен Маркантонио Априле был у тебя в руках и ты поменял его на своего брата Бруно, не проконсультировавшись с нами? — голос его сочился презрением.

— Я не мог пожертвовать братом, — ответил Портелла. — А кроме того, если в я не пошел на этот обмен, мы бы угодили в ловушку Силка.

— Это справедливо, — кивнул Тулиппа. — Но ты один не имел права принимать это решение.