Весь год Асторре ежемесячно виделся с Рози в Лондоне. Всякий раз она дарила ему ночь блаженства.

В тот же год он прошел крещение огнем. Бьянко и клан Корлеоне решили договориться о перемирии. Возглавлял корлеонцев Тосси Лимона, маленький, тщедушный, с жутким кашлем и глубоко запавшими глазами. Его побаивался даже Бьянко.

Бьянко и Лимона встретились на нейтральной территории под патронажем одного из высших судей Сицилии.

Судья этот, прозванный Львом Палермо, гордился своей абсолютной продажностью. Он давал минимальные сроки членам мафии, виновным в убийстве, и не разрешал полиции вести расследования. Он не скрывал своих дружеских отношений с кланом Корлеоне и с Бьянко. Его поместье находилось в десяти милях от Палермо. Там и провели встречу, дабы прошла она мирно и ни у одной из сторон не возникло искушения разрешить имеющиеся противоречия силовым путем.

Главам кланов разрешили взять с собой по четыре телохранителя. Они же поровну оплатили гонорар, полагающийся судье за участие в совещании, и, разумеется, аренду дома.

Лев Палермо с его гривой густых белоснежных волос являл собой образец респектабельности.

Асторре командовал телохранителями Бьянко, и на него произвело впечатление дружелюбие, с которым встретились Лимона и Бьянко. Они тепло обнялись, расцеловали друг друга в щеки, обменялись крепким рукопожатием. А во время обеда, устроенного для них судьей, громко смеялись и часто о чем-то перешептывались.

Поэтому, когда встреча закончилась и они остались одни, его удивили слова Бьянко: «Мы должны быть очень осторожны. Этот мерзавец Лимона собрался нас всех порешить».

Как выяснилось, Бьянко знал, что говорил.

Неделей позже полицейского инспектора, работавшего на Бьянко, убили, когда он выходил из дома любовницы. Еще через две недели люди в масках ворвались в дом партнера Бьянко, известного бизнесмена, и изрешетили его пулями.

Бьянко отреагировал, увеличив число телохранителей и установив неусыпный контроль над своими автомобилями: в клане Корлеоне умели обращаться со взрывчаткой. Виллу он покидал только в случае крайней необходимости.

Как— то раз ему пришлось поехать в Палермо, чтобы передать деньги двум высокопоставленным чиновникам. Он остановил свой выбор на «Мерседесе». Асторре сидел рядом с ним на заднем сиденье. На переднем устроился второй телохранитель. Один автомобиль с двумя вооруженными людьми ехал впереди, второй — сзади.

Когда они проезжали по широкому бульвару, из боковой улицы внезапно выехал мотоцикл. Человек, сидевший сзади, выхватил автомат Калашникова и выпустил очередь по «Мерседесу». Но Асторре успел уложить Бьянко на пол и открыл ответный огонь. Мотоцикл нырнул в другую боковую улицу и исчез.

Тремя неделями позже под покровом ночи люди Бьянко захватили пять человек, связали и притащили в подвал виллы.

— Они из клана Корлеоне, — сказал Бьянко Асторре. — Пошли со мной.

В подвале Бьянко взял у одного охранника винтовку и, не произнеся ни слова, пустил по пуле в затылок всем пятерым.

— Выбросьте их на улицах Палермо, — скомандовал он и повернулся к Асторре. — После того как ты решил убить человека, никогда с ним не разговаривай. Это неприятно обоим.

— Среди них были мотоциклисты? — спросил Асторре.

— Нет. Но урок пойдет им на пользу.

Так и произошло. На какое-то время между кланом Бьянко и cosca Корлеоне установился мир.

Асторре почти два месяца не мог вырваться в Лондон, и как-то утром Рози ему позвонила. Номером, который он ей оставил, она могла воспользоваться лишь в случае чрезвычайных обстоятельств.

— Асторре, — раздался в трубке ее ровный, предельно спокойный голос. — Ты можешь прилететь немедленно? У меня беда.

— Расскажи мне, что случилось, — попросил Асторре.

— По телефону не могу, — ответила Рози. — Если ты действительно любишь меня, то приезжай.

Когда Асторре обратился к Бьянко с просьбой отпустить его в Лондон, тот лишь сказал: «Возьми деньги» — и протянул ему толстенную пачку английских фунтов.

Рози впустила Асторре в квартиру и быстро закрыла за ним дверь. С мертвенно бледным лицом, она зябко куталась в не по размеру большой халат, которого он на ней никогда не видел. Она чмокнула его в щеку.

— Ты будешь меня ругать, — со вздохом вырвалось у нее.

На мгновение Асторре подумал, что она беременна, и быстро ответил:

— Дорогая, я никогда не буду тебя ругать.

Она прижалась к нему.

— Тебя не было больше года. Я изо всех сил старалась хранить тебе верность. Но ты так давно не приезжал.

Пелена спала с глаз Асторре. Вновь предательство. И не только. Почему она вызвала его из Сицилии?

— Так зачем я тебе понадобился? — холодно спросил он.

— Ты должен мне помочь, — и она провела его в спальню.

На кровати кто-то лежал. Асторре отбросил простыню, увидел мужчину средних лет, застывшего на спине в чем мать родила. Но и в таком виде на его лице с аккуратной бородкой читалось достоинство. Более всего Асторре удивили очки в золотой оправе, поблескивающие над широко раскрытыми глазами. И голова, несоизмеримо большая в сравнении с хрупким телом. И хотя ран не было, Асторре понимал, что мужчина мертв.