Я долго не мог понять, а вернее поверить, что человек может быть столь совершенен. И как такое совершенство может смотреть на меня с лаской, нежностью и чем-то, очень напоминающим восхищение, хотя последнее мне, наверное, кажется.

Когда после разговора с Синоби она попросила «Не уходи», я понял что нужен ей, это было ни с чем не сравнимое счастье. Если бы она в тот момент попросила меня вырезать себе сердце, то вырезал бы и умер с радостной улыбкой. А впрочем, почему только в тот момент, и сейчас бы вырезал — знаю, если уж она попросила о таком, значит, ОЧЕНЬ нужно. Она прекрасно понимает свою власть надо мной, но не спешит ею пользоваться.

Она говорила об отце и брате так, как будто они были лучшими людьми на свете, я не спешил ей верить. Ведь люди всегда судят по себе. Ара-Лин сама была прекрасна и считала своих близких такими же. Поначалу меня поразило несходство брата и сестры, она маленькая, белолицая и русоволосая, а он высокий, смуглый шатен, глаза — единственное, что роднило его с сестрой и отцом. Ронан мне показался красавчиком, не лишенным ума, но уж очень избалованным жизнью. Каюсь, во мне шевельнулась зависть: у него было все, чего я был лишен — нормальное детство, близкие люди, перспективы в жизни, симпатии окружающих, наконец, но он абсолютно не осознавал своего счастья, не кичился им и, по крайней мере, старался относиться ко мне, как к обычному нормальному человеку. Лорд Викен меня поразил, мы поговорили около минуты, но я понял, что, во-первых, он любит свою дочь и переживает за нее; во-вторых, он не пытается ею управлять, лишь направляет в меру сил; в-третьих, тот факт, что его дочь и я — заклятые половинки, не вызывает у него отторжения, хоть он и не рад этому. Как много смысла порой можно внести всего лишь в пару-тройку вопросов и ответов.

Обратно в сад меня отвозил Ронан, по дороге мы выяснили отношения, если можно так сказать.

— Твоя сестра предложила мне стать братом, — сказал я, следя за его реакцией.

— И?

— Не знаю…

— Ты хочешь большего? — спросил он, вглядываясь в меня.

— Большего? Я не способен на «большее».

— Неспособность не освобождает от желания, — ответил он, все так же пристально глядя на меня. До меня дошло, что он просто переживает за сестру, боится, что я создам ей новые проблемы.

— Я думаю, что вашей семье не нужен младший сын, который до этого отказался от своей первой семьи, и у которого нет связей, нет приличного образования и еще много чего нет, — честно ответил я, чтобы успокоить его.

— Ты забываешь о том, что ваши судьбы связаны. Как вы сможете оставаться официально чужими друг другу? — спросил он.

Да, я действительно не подумал о том, что общение леди первого ранга и человека с одной фамилией будет компрометировать ее.

— Если ты войдешь в семью, это будет выходом из этой… двусмысленной ситуации, — как бы про себя заметил Ронан. — Вопрос в том, согласишься ли ты быть ей ТОЛЬКО братом.

Боится, что я захочу обладать Арой-Лин, захочу, чтобы она была только моей. Я не так глуп и понимаю абсурдность этого желания. Она не та женщина, которая будет полностью принадлежать любимому мужчине, слишком сильна и умна. Да и я ни при каких условиях не потяну на «любимого мужчину».

— Я не мечтаю о большем, — ответил я, глядя Ронану в глаза. Он поверил и расслабился. — Но как брат, я все равно буду претендовать на ее внимание и… — хотел сказать «любовь», но это слово не вышло из меня.

Ронан улыбнулся.

— Да пожалуйста, а то мне даже многовато сестринской любви перепало.

— То есть?

Он лишь отмахнулся.

— Ты думаешь, ваш отец не будет против? — спросил я.

— Вряд ли ход его мыслей отличается от моего или Ары-Лин. Вам надо как-то легализовать свои отношения.

— И ты не будешь против? — с нажимом спросил я.

Он внимательно посмотрел на меня.

— Я ничего не имею против человека, который любит мою сестру и желает ей добра, — четко ответил он.

После этого мы какое-то время летели молча.

— Ты завидуешь мне? — этот вопрос застал меня врасплох. Он что, боится, что я буду делать ему гадости исподтишка и пытаться занять его место?

Я пожал плечами.

— Наверное… Немного… Викен-Алани, ты ее брат, и она любит тебя, можешь не волноваться, я не сделаю ничего такого, что ее расстроило бы.

Он удивленно и обижено посмотрел на меня.

— Я не думал о тебе такого. Просто мне немного неуютно, кажется, что в чем-то виноват перед тобой.

— Извини… Я привык, что люди думают обо мне плохо…

— Ничего. Я тоже привык, что меня считают пустоголовым красавчиком. У всех в шкафу скелеты, у всех.

— То есть?

— Выражение такое, означает, что даже у тех, кто кажется полностью благополучным, найдутся какие-то плохие воспоминания или слабые места.

Да… Семья Викен, всего лишь три человека. И я могу стать четвертым, я очень хочу стать четвертым. Никто не отнесся ко мне лучше, чем эти трое. Даже некст Грюндер, который сначала выцарапал из меня всю душу, и только убедившись, что я не опасен для общества, помог. Очень помог, благодаря нему у меня есть медицинская страховка, деньги и место смотрителя в саду — это очень много. Но почему-то лорду Викену я больше благодарен за один совет, чем Грюндеру за все благодеяния. Вот такое отсутствие логики.