— Сержусь, на отца.

— Не надо…

— Я желаю, чтобы твоя дочка была похожа не тебя и внешне, и характером, и чтобы ей не пришлось барахтаться в том же, что и мне.

Мы постояли обнявшись и до меня наконец дошло, что у меня будет сестричка, такая же, как Ронан… Я засмеялась и поцеловала Лану в щеку.

— Я буду учить ее танцевать, а Ронан будет подсовывать ей сказки, которые читал в детстве.

Лана улыбнулась в ответ, а потом отвернулась, чтобы спрятать набежавшие слезы. Хоть она и промолчала, я знала, о чем она подумала — я очень похожа на свою мать, и не только внешне.

Очень хотелось поругаться с отцом, но… не время и не место, да и права осуждать его у меня нет. Я злилась, что он ничего не рассказал мне, ведь я имею право знать, что у меня будет сестра.

— Когда ты собирался сообщить? — спросила я, он сразу понял, о чем речь.

— Когда она родится, — спокойно ответил отец. Ронан, который стоял рядом, переводил взгляд с меня на него, похоже, он не знает…

— А ты, братец, знаешь, что у тебя будет сестра, одна кровь?

— Да, я думал, ты знаешь…

— И Лана думала…

— Вы остались подругами? — осторожно поинтересовался отец.

Я попыталась испепелить его взглядом.

— Да! Более чем когда-либо, нам теперь есть, против кого дружить.

Он тихо рассмеялся, я не выдержала и усмехнулась тоже.

— Отец, все же сообщай нам, когда заводишь детей, и лучше до их рождения — попросила я.

— Ну… О леди Тобин вы знаете… Пока все.

— Это будет ее ребенок? — уточнил Ронан.

— Да.

Мы с братом переглянулись и поняли друг друга без слов — нас у отца двое, дочь и сын, и никого больше нам не надо.

Отец тоже все прекрасно понял.

— Ревнивцы, — пробурчал он.

— Кстати, зачем ты вырядилась в платье гейш, тебе что, мало сплетен и нападок? И вообще, тебе правильней было бы надеть брюки, — продолжал он бурчать.

— Ага, чтобы меня, как на Тропезе, принимали за непойми-кого…

— Ты слишком похожа на свою мать, — уже серьезно сказал он.

— Я ее дочь — что я могу еще сказать.

— Это уж точно, — как-то сокрушенно заметил отец. — Сначала за ней выгребал, теперь вот за тобой.

— Ты считаешь, что я не права? — озабоченно спросила я.

— Если бы я так считал, я бы тебе рта не дал раскрыть на Совете.

Мы наконец подошли к залу, осмотрели друг друга, все в черном, я встала между отцом и Ронаном, и мы вошли.

Людей было немного, практически междусобойчик, безопасники и коммерсанты, инициировавшие акцию. Хелен-Инга сразу заметила нас и не смогла скрыть оживления. Синоби, беседовавший с Шур, замолчал на полуслове и уставился на меня, Шур тоже, она мне не простит того, что Синоби на секунду смог забыть о ее существовании.

— А вот и королева бала, — воскликнул некст Грюндер. — С кем будет первый танец? — доверительно спросил он.

— С самым дорогим и любимым мужчиной, — ответила я. Игры начинаются, ведь такие мероприятия — топливо для сплетен.

— Я ему завидую, — промурлыкал Грюнд. — Музыка!

Зазвучал вальс, я развернулась к отцу.

— Я?

— Ну а кто же еще?

— Ронан!

— Ты отказываешься?

— Ну уж нет.

И мы закружились. Танцевал отец прекрасно; когда музыка закончилась, я испытала разочарование, хотелось кружиться и кружиться.

Грюнд с пакостной физиономией пробурчал: «Запрет на замужество…», я в ответ послала ему ехидную улыбочку — игры…

Если первый танец был только для виновников торжества, то второй уже считается, что для всех, но пока никто особо не спешил. Я кружилась с Ронаном, отца перехватила леди Шур, а Хелен-Инга медленно вальсировала со старым Баюлом.

— Я думал, что я для тебя — самый любимый мужчина, — подкалывал брат.

— Ну не будем же мы это афишировать, — в тон ему ответила я.

На третий танец отец и Хелен-Инга наконец добрались друг до друга. Если бы они повесили себе на спины плакаты с надписями «Мы влюбленные!», это имело бы куда меньший эффект. Весь зал не сводил с них глаз, но им было все равно. Хелен-Инга расплылась в улыбке, глаза горели, а отец не отводил от нее взгляда. Я поймала недобрый взгляд леди Шур, сто процентов — задумала какую-то пакость. Вот ведь интересно, она отравляла жизнь всем, до кого могла дотянуться, но в деловых вопросах была надежным и умным партнером.

— А правда, что леди Тобин носит вашего братика? — раздался над ухом голос некст Грюндера, который уставился на Ронана.

— Хотите отобрать прозвище у леди Шур, Грюнд? — нашлась я.

Он рассмеялся.

— Ну что вы, пупок развяжется. Так значит, вас не расстраивают ваши сестричка и братик? — Я поблагодарила Судьбу за то, что так вовремя все узнала, и еще раз мысленно обругала отца.

— Грюнд, вы такой злой, потому что танцевать никто не зовет?

— Я не танцую.

Я ехидно подняла бровь.