Перед смертью ты поймёшь, что значит это слово…

Всего пятнадцать метров, негр стал часто оборачиваться, копаться в кармане, думая, что это укрылось от моего взгляда. Пистолет, револьвер, автомат — я плевать хотел на твоё оружие, ибо в моём арсенале есть решимость, есть ярость. Ничто бездумный убийца не способен противопоставить праведному мстителю!

Мне понадобится одна только заточка.

— Эй, ты там!

Пока он неуклюже разворачивается, я метаю кусок ржавой стали. Он пролетает сквозь толщи воды и впивается практически в запястье. Пистолет падает, челнок начинает орать. Один прыжок, один удар ногой в голову, и негр затихает. Распластанный на земле урод вскоре завопит посильнее.

Первым делом отбросим подальше его оружие. Кретины выбирают огнестрельное: оно такое непослушное, такое банальное. Лишено искорки искусства.

Познакомимся поближе… Шаги!

Я не успел обернуться, как меня свалила с ног чёрная тень. Жёсткий удар коленом в бок лишает сил, но не воли! Я свиреп!

Поднимаюсь на ноги, бью с разворота, противник приседает, но от меткого удара справа ему уже не утечь. Отшатывается, время нанести пинок в живот. Вот падает эта мразь… не он… женщина! Эта чёртова азиатка!

Быстро вскочила на ноги, сделала обманное движение и в секунду оказалась поблизости. Я в безумстве атакую, боль в виске отвлекает меня — не соображу, попал ли. Когда тёмные пятна убегают из глаз, противницы рядом не оказывается…

В затылок врубается что-то твёрдое, силища сумасшедшая. Уже на коленях я делаю подножку вслепую, промахиваюсь, делаю перекат. Чёрная фурия ловит меня на попытке распрямиться, удар с ноги превращает моё лицо в отбивную. И я просто вырубаюсь…

Две мокрые псины (Я и Макс) забегают в дом, Кейт встречает нас в прихожей, рассматривая стену слева от вешалок. На лице у неё смесь брезгливости и сочувствия. Да, мы промокли просто катастрофически.

Я хлопаю товарища по плечу:

— Макс, срочно иди к камину. Кейт, что тут у вас?

Девушка пропускает мимо себя черноволосого и кивает в сторону стены:

— Нашли дырку от пули.

— Ага, о ней Макс рассказать успел, — я подошёл поближе, чтобы рассмотреть небольшое отверстие. — Ретрансляция, полезли искать улику, нашли вырезанный квадратик, которым была заделана… Так, что-то ещё?

— «Что-то ещё» мы хотели от тебя получить.

Осмотримся, оценим окружение. Если пройти в комнату, встать на то место, где нашли тело Энгриля, то всё складывается во вполне логичную картинку:

— Значит, дырку оставил Энгриль. Вошёл Душегуб, — я вытянул руку, пальцами изобразив ствол, — выстрел, Энгриль промахивается, а маньяк стреляет точно.

— И прячет след промаха, — довершает отогревающийся Максимилиан.

— Есть над чем задуматься — Кейт застывает в дверном проёме, облокотившись о косяк.

— Скрыл свою уникальность. При всём уважении, выстрелить быстрее Энгриля можно, а вот увернуться от его выстрела… Эта сволочь должна быть чертовски быстрой.

— Выходит, Марк, — перевела Кейт взгляд в окно, — убийца и это продумал?

— Выходит, Кейт. И эту подсказку Энгриля он нашёл. Либо он знал, какие следы заметать, либо провозился здесь чёрт знает сколько времени.

Я аж вздрогнул, когда из-за спины выскочил Максимилиан и шлёпнул мне двумя пальцами по губам, сказав:

— Не богохульствуй, — и вернулся к камину.

За годы все привыкли, но не из-за спины же. Не важно.

— Коль он так хорош в стрельбе, почему не застрелил нас той ночью, Марк?

— Хотел бы я знать…

Эх, продуманность маньяка пугает, а его хладнокровная манера рубить все ниточки и заметать следы вызывает зуд в ладонях.

Энгриль, дружище, я обязательно переломлю этому поддонку хребет!

Прошёлся рейдом по всем охотникам города… словом, мало что можно понять, наблюдая за людьми исподтишка. Немного дал и осмотр их квартир. Я чувствую свою беспомощность, и она приводит меня в бешенство.

Дурным знаком стала дохлая ворона, рухнувшая прямо на крышу. Вслед за дождём, небо швыряет на мой дом мертвечину. Пришлось вскрыть копилку, иначе бы загнулся от голода. Хлеб с сыром чёрствые, как разноцветные кирпичи.

Я украдкой смотрю в окно в надежде разглядеть там Алиес. Мутантка должна носиться вокруг Гавары, за каждым деревом мне мерещится свет её глаз.

Проще простого найти с сотню причин никогда ей не заявляться в город, а вот причин поступить иначе не вижу, вероятно, в полузверином состоянии безутешная мать ничего не соображает. Страшно подумать об обратном…