Из-за спины капитана выплыла огромная мрачная фигура — сущий морской дьявол, как показалось каперу. Широкополая шляпа почти полностью скрывала большое одутловатое лицо, а кривой рот с едва заметным очертанием губ напоминал узкую линию, будто след от глубокого разреза.

— Прошу, сэр, — тут же откликнулся Шмыг, изобразив подобие изящного поклона, но вместо этого, запутавшись в неимоверной последовательности па и собственного страха, едва удержался на ногах.

— Довольно. У меня мало времени, — констатировал хозяин.

— Да, сэр. Я отведу вас прямиком к нашему капитану, — мгновенно исправился Шмыг. В таких ситуациях его инстинкт выживания включался без лишних напоминаний, а девиз — всегда служить самому сильному господину, являлся истинной догмой.

Развернувшись, Британ Ти слегка согнув спину и изобразив на лице изрядную озабоченность, быстро посеменил вниз по улице Понимания, до пересечения с кварталом Везения. Но как бы быстро и изворотливо он не двигался, острый, словно бритва, взгляд ведомого ни на секунду не выпускал его из виду. И медленные шаркающие шаги напоминали монотонное тиканье часов — ни разу не сбавив скорости, Шмыг точно чувствовал — незнакомец не отстает от него ни на дюйм.

Замок поддался не сразу: только путем неимоверно сложных манипуляций девушке удалось подцепить его изнутри и все-таки открыть злосчастную дверь. Долгожданная свобода пыхнула на Клер зловонием ужасной затхлости и болезни: видимо очередная партия бездомных изволила порадовать королевский приют своим визитом.

Незаметно пробравшись в зал, где орали, смердели и изрыгали всевозможные проклятия бродяги с портовых окраин, девушка все-таки выбралась на улицу. От порыва свежего морозного воздуха, у нее слегка закружилась голова. Сделав несколько шагов, Клер облокотилась об угол одного из домов и, осмотревшись, незаметно нырнула в густую темноту переулка.

Она понимала, что поступает неправильно. Но ничего не могла с этим поделать. И на душе становилось скверно, когда она представляла, как будет метаться по комнате ее спаситель, рвать на себе волосы. Он опросит всех, кто мог заметить ее побег и в конечном итоге ни с чем выйдет на улицу, погрязнув в бесконечных лабиринтах Прентвиля.

Сейл, неплохой человек, но не более того. И пускай он искренне хочет ей помочь, Клер не собирается подвергать его опасности. Она сама должна нести это бремя, каким бы тяжелым оно не оказалось.

С такими, или почти с такими, мыслями Клер в скором времени окончательно заплутала среди узких улочек Забытого квартала. Бесконечные, похожие друг на дружку, словно братья — близнецы, проулки давили на нее своими массивными балконами, узкими дверьми и мрачными проходами. Клер то и дело застывала под иконой очередной святой, которая скрывалась в каждой каменной арке, повисая над самым проходом. Девушка молилась без остановки, но так и не могла найти спасительного выхода.

Сотни ступенек, узкие закоулки, заканчивающиеся металлическими калитками, ведущими прямиком в очередной тупик — квартал заблудших душ не терпел чужаков, тем более вторгшихся в его владения после захода солнца.

Пустые глазницы распахнутых окон равнодушно взирали на испуганную гостью, не помогая, а только путая ее своим мрачным видом. Несколько раз Клер мерещилось, будто она видит человека. Но когда подходила ближе — оказывалось, что силуэт, это всего лишь городское чучело — излюбленная забава горожан. Либо внезапно возникшая фигура была обычной игрой света и тени.

Мрачное королевство поглощало девушку все сильнее, затягивая ее в самые глубокие пучины каменных лабиринтов.

Отчаявшись, Клер попыталась позвать на помощь, но на ее мольбы так никто не откликнулся: безлюдные улочки издали резкий звук хлопающих ставень и вновь погрузись в безмятежный сон. Отыскать в этом квартале хоть одну живую душу не сумел бы и сам святой Гарибальд — великий следопыт и первооткрыватель новых земель.

Присев на одном из порожков, Клер едва не разревелась от обиды. Обрести свободу и мгновенно потерять ее — невыносимое испытание.

Кутаясь в старый платок, который она прихватила из приюта, пленница кошмарного лабиринта прошла еще пару кварталов, и в итоге, как ей показалось, вернулась в то же самое место, откуда начала свою сотую попытку выбраться из царства одиночества.

Почему так происходит? Что не дает ей выбраться? — Клер не знала. Могла лишь предполагать. И только.

В тот миг, когда бледное блюдце луны выглянуло из-за крыш домов, девушке почудилось, что именно сейчас произойдет ее последняя встреча с мистером Сквидли. Он в очередной раз предстал перед ней ужасной тенью — высокой, невозмутимой, кровожадно взирающей на свою жертву. Но Клер ошиблась. Это был даже не человек, а старый разодранный в клочья кафтан, навешанный на два деревянных столба.

Следующий обман поджидал Клер за новым поворотом. В самом конце улицы блеснул призрачный свет, словно крохотная свеча, застывшая на высоте пары фунтов над землей. Девушка кинулась к светочу. Но надежда разрушалась в считанные секунды, когда она уткнулась в широкую витрину, за стеклом которой стояло несколько круглых зеркал. По обветшалому виду можно было понять — лавка явно заброшена. Но товар все еще привлекает прохожих, ловя случайный свет в свои объятия и обращая его в странный мираж.