Притронувшись к ране, Сквидли с интересом прислушался к новому, незнакомому ему чувству, разлетевшемуся по телу. Как он не старался, но силы покидали его с невероятной скоростью. Широкие, набухшие язвы стали разрастаться по всему телу, внешне походя на коралловые наросты, покрывающие каменную твердь рифов. Именно таким рифом сейчас и ощущал себя Призрак. Ослабевший и обезоруженный, но не желавший склонять голову.

И если бы еще этот юный сопляк писал быстрее и проникновеннее, все могло сложиться иначе. Но ему было далеко до Лиджебая Джейсона. Тот умел делать это с душой, вкладывая в каждую строчку частичку себя, описывая жизнь так, что никто не смел усомниться в ее реальности.

Сквидли хорошо помнил те времена, когда он впервые вступил на эту грешную землю — тогда он чувствовал в себе целый океан силы. Даже когда Джейсон — старший решил улизнуть от него почив с миром на Старом кладбище, Сквидли питал большие надежды на его потомков. Но время шло, а Призрак лишь слабел. Он словно иссыхал как сушеная рыбешка, покрываясь багряными рытвинами неведомой болезни.

День за днем запасы его сущности иссякали. И хотя Рик продолжал писать, воплощая в жизнь слова Призрака, они не производили необходимого эффекта. Корявые предложения казались принуждением, повинностью, от которой хочется поскорее избавиться, а не перечитывать снова и снова. И в этом таилась главная причина слабости Сквидли.

Призрак с удовольствием сам взялся бы за перо и наверняка смог исправить ситуацию, но его тайная природа не допускала вершить свою собственную судьбу подобным образом. Он много раз пытался творить самостоятельно, но каждый раз у него получалось изобразить лишь две параллельные линии, не больше того. Искусство переносить слова на бумагу — ему было недоступно. Запрет преследовавший его с самого рождения.

Палец разгладил ужасную рытвину язвы, заставив вырваться наружу целую струйку чернильной жидкости, которая быстро растеклась по шее, образовав округлую паутину. Сквидли поморщился, но тут же расхохотался. Боль вызывала у него не озабоченность, а скорее живой интерес к чему-то новому, неизведанному.

Затем ему вспомнился визит к Скату: в тот вечер Рик работал из рук вон плохо, часто отвлекался, пропускал слова, непростительно обрывал фразы. Именно из-за этого все пошло не так. Капитан не поверил, повел себя не так как на страницах книги. Он решил бунтовать, стал сопротивляться. И Призраку пришлось призывать плененные души, что потребовало дополнительных усилий.

Сквидли оскалился, будто хищник. Между зубов показались синильные червоточины. Он сплюнул, оставив на дощатом полу грязный след, напоминающий маслянистую лужицу.

— Что скажешь, Лиджебай, переиграл ты меня? Нет, не думаю! Я заставлю твоего сына быть тобой! По крайне мере ненадолго. Мне много не надо. Он окончательно оживит меня, укрепит, предаст сил, а затем пусть отправляется к тебе в гости. Поверь мне… Это произойдет, обязательно произойдет…

Тень на стене, дернулась и, заметавшись из угла в угол, медленно поползла к полу. Приблизившись к неровной полосе, она уткнулась в препятствие, устремилась в обратную сторону, но невидимая клетка оказалась крепче ее бессмысленых потуг.

Сквидли зашелся гоготом.

— Что Отец, нелегко выбраться из моего мешка? Да, из такой ловушки вырваться не так-то просто. Можешь даже не стараться.

Тень резко остановилась прямо в центре стены, задрожала и стала крутиться, образовав настоящий вихрь.

— Напрасно стараешься… вот вы где у меня…все, все! — кулак Призрака с силой сжался. — Слышишь?! Все до единого, все, кто посмел бросить вызов фортуне. Не по зубам она вам. Не по зубам!

Упершись руками в колени, говоривший закинул голову назад и еще долго не мог остановиться от надрывного смеха.

Тень перестала вращаться и, превратившись в пятно, которое все еще красовалось на полу и напоминало черную метку, вскоре стало бледнеть и растворилась также как ее отражение на стене.

— Я так и думал, что ты опять струсишь, родич!

Коснувшись одной из язв, Сквидли вздрогнул, получив очередную порцию боли. Тонкая струйка чернил окрасила кожу в иссиня — черный цвет.

— Не желаю тебя больше видеть. Пошел прочь, Лиджебай.

Дождавшись пока безсловесный пленник, превратившись в мошкару, приобретет вполне привычное очертание прямых углов и горизонтальных линий столов и стульев, Призрак продолжил размышлять.

Главной причиной того, что Рик не отличался усидчивостью и относился к работе с редкой расхлябанностью Призрак считал Клер. Именно с этой хрупкой девушкой он связал все свои неприятности. И если бы Сквидли знал наперед, что сестра будет будоражить сознание брата, постоянно отвлекая его и требуя спасти ее из пасти мрачных трущоб Прентвиля, то уничтожил бы эту выскочку еще в цветочном магазине. Но тогда она не казалась ему таким сложным соперником. Интересной душонкой со своими страхами и невероятной ненавистью к отцу — да, но только не противником требующим к себе хотя бы маломальского уважения.