Когда он уже был не в силах произнести ни слова, и лишь испуганно вращал глазами, жадно поглощая носом вонючий болотистый воздух, его схватили за плечи и потянули наверх.

Рик не помнил, о чем думал в тот момент: скорее всего, представлял, как мама встретит его на небесах и проведет к райским воротам, где они будут жить долго и счастливо. Возможно, так оно и должно было быть. Но судьба распорядилась иначе и, когда мальчик вновь открыл глаза, перед ним склонившись и расстегивая ворот куртки, стоял отец. Обеспокоенно шепча какие-то слова, Лиджебай пытался привести сына в чувство. И как только мальчик смог приподняться и попросить прощение за собственную неосмотрительность, отец обнял его так крепко, что Рик едва не разрыдался от радости.

— ТЫ сказал мне, что никогда в жизни не оставишь в беде и всегда придешь на помощь, — отрешенно произнес юноша. Мысленно он все еще находился на летней поляне, стараясь как можно дольше сохранить в памяти родительское лицо.

— Никогда, и ни при каких обстоятельствах, — согласился призрак.

— Я верю тебе, отец.

Лицо фантома вновь стало размытым, неточным, словно отдав последние силы, он добился желаемого результата.

— Ты сможешь писать. Ради меня, ради себя, ради Клер…

— Да, отец.

Рик смахнул слезы и послушно подошел к большому дубовому столу. Сел, взял в руки перо и, закрыв глаза, стал слушать.

— Я расскажу тебе, что приключилось с нашими героями.

— А там будет Клер? — погрузившись в дрему, спросил Рик.

— Безусловно, — ответил призрак. Его голос стал мягким, тягучим, одновременно усыпляя и успокаивая.

— И мы справимся с любыми трудностями? — почти шепотом уточнил Рик.

— Безусловно, мы преодолеем самые сложные рифы. Пройдем их без потерь, — подтвердил призрак.

— И нас будет ждать победа?

— Безусловно. Мы ухватим за хвост своенравную и непокорную Фортуну, — растворяясь в пустоте, ответил голос отца. — А теперь слушай, что было дальше…

Не открывая глаз, Рик ощутил голос родителя в собственной голове. Живо рисуя фигуры одиноких улочек, петлей опоясывающих узкие прибрежные кварталы, он смог без труда отыскать высокий серый дом, узкие балконы которого были устремлены на северную башню собора Святого Стефана, покровителя далеких западных провинций.

Перо усердно заскользило по чистым страницам, и книга позволила ему продолжить эту историю.

День десятый: в который каперы встречают нежданного гостя, а Клер обретает долгожданную свободу.

Сплюнув себе под ноги Британ Ти, которого все называли Серый Шмыг, высыпал на брусчатку добрую порцию табака. Во рту все еще оставался омерзительный запах мокрой земли.

— Ну, Трутси, получишь ты у меня, мерзкий обманщик! — дополнив свою фразу еще парой крепких ругательств, капер извлек из кармана фляжку и, сделав глоток, довольно поморщился. Неприятный привкус улетучился не оставив и следа.

Последние дни все словно с ума посходили: матроны судачили о конце света, рыбаки шептались, что море спрятало от них всю рыбу, а местная стража поговаривала о Химере, которая тайком пробралась в город и теперь убивает старых каперов почем зря. Серый Шмыг в это не верил, но старался не пропускать ни одной городской сплетни мимо ушей — такой уж он был человек. Именно поэтому он весь день проторчал на Южном базаре, где и прикупил по случаю этот отвратительный во всех отношениях табак.

Правда, гнусный слизняк Трутси уверял его, что товар отменный и завезен с лучших гринзенских плантаций. Мял листья, вдыхал терпкий аромат, расписывал каперу прелести дыма цвета грозовых туч, а в итоге подсунул сушеный сорняк, который не годится даже для отвара.

Капер в очередной раз ругнулся и забил трубку остатками старого табака. Хорошая привычка — всегда иметь про запас, то, без чего не представляешь свою скудную однообразную жизнь.

Оставалось дело за малым — чиркнуть кресалом. Пошарив по карманам, Шмыг так и не обнаружил стальной полоски.

— Что за чертовщина? И куда, спрашиваю я вас, она подевалась? — обратился капер к самому себе, продолжая ощупывать камзол.

— Огонька?.. — внезапно раздался голос в ночи.

Дернувшись, Британ остановил руку на полпути — он все-таки не душегуб, чтобы налево и направо пользоваться своим острым рыбацким кинжалом.

Медленно приблизившись к каперу, незнакомец протянул два крохотных камня. На его лице возникла вполне добродушная улыбка. И все же Серый Шмыг для начала осторожно осмотрелся по сторонам: узкие улочки квартала были пусты, даже огненные вазы, прикрепленные к стенам и те выпускали остатки красных лепестков. Видимо, городской совет опять пожадничал денег на освещение и Огнивщики не сновали по ночным улицам, пополняя топливо ламп.

Протянув руку, Британ ловко извлек огонь и отдал камни хозяину.