Шрифт:
А Дьюла услышал все, что сказал «гвардеец» по имени Стефан. И продолжил его речь:
— Мартон, как они могли стрелять в твои чистые, доверчивые глаза, в твою улыбку? — исступленно вопрошал он, глядя на брата, на «гвардейцев» и Жужанну. На ней он остановил свой мстительный взгляд. — Твой Арпад, твой Бугров убили нашего Мартона!
Теперь и Юлия обрела слух.
— Что вы сказали? — спросила она, глядя на Дьюлу.
— Теперь твоя очередь, говорю. Иди на улицу, там тебя встретят разрывные пули авошей и русских танкистов.
— Это неправда. Они его не трогали. Я все видела. Я знаю, кто убил Мартона.
Стефан подбежал к окну, застрочил из автомата, крикнул:
— Вот, вот кто его убил!.. Давай, ребята, шпарь!
Юноши и девушки, принесшие Мартона, Дьюла, Жужанна и Шандор бачи хватают автоматы, присоединяются к Стефану, стреляют куда-то вниз, по людям, которые кажутся им авошами. С улицы отвечают огнем. Звенят стекла. Осколки их долетают и до Мартона и лежащей рядом с ним матери.
— Что вы делаете? — чужим голосом спрашивает Юлия.
Ее не слушают. Все стоят к ней спиной. Пороховой дым. Звон стекла. Пыль и кирпичные осколки, высекаемые пулями из стен.
— Куда вы стреляете?! — кричит Юлия так, что все к ней оборачиваются. — Это неправда! Не русские убили Мартона. Я все видела. Его казнил пьяный бандит, ямпец с черными усиками. Толкнул длинным пистолетом в живот и… Мартон упал. Выстрела не было. Пистолет бесшумный. Я знаю такие. Убийца похож вон на это чучело. — Она кивнула на Стефана, стоявшего у окна с автоматом. — И тот был с усиками, в черном берете.
— Ложь! Клевета на революционеров! Да я тебя за такие слова…
Ласло Киш ударил дулом своего автомата по автомату Стефана, спас Юлию.
— Отставить, байтарш! Должен понять, голова! Невеста! Потеряла рассудок.
Юлия взглянула на Киша.
— Его убили, а меня в сумасшедший дом отправляете!
Дьюла обнял Юлию.
— Девочка, милая, родная, что ты говоришь? Опомнись!
— Не тронь! Пусти. Ненавижу. Всех. — Она затравленно озирается, ищет глазами дверь, бежит.
Стефан хотел послать ей вслед автоматную очередь, но Киш остановил его.
— Оставь ее в покое, дурак! Горе есть горе… — Приближается к убитому, повышает голос до трагического звучания. — Мартон, дорогой наш друг, алая октябрьская роза! Ты и мертвым будешь служить революции. Сегодня же весь Будапешт узнает, как ты погиб. Мы отомстим за тебя, байтарш! Пошли, венгры!
Ватага «гвардейцев» хлынула за своим атаманом.
Тихо стало в «Колизее». И даже плач матери едва слышен. Всхлипывает она немощно, слабо, из последних сил.
А Жужанна и ее отец все еще стоят у окна. Молчат, с тупым недоумением смотрят на автоматы. Потом переглядываются, как бы спрашивая друг у друга: когда, как, почему прилипло к их рукам оружие?
ДНИ ЧЕРНОЙ НЕДЕЛИ
Наступили золотые осенние дни, долгожданный сюреп — великий народный праздник труда, сбора урожая. Раньше бы в это время по всей Венгрии пилось рекой молодое вино, гремели чардаш и вербункош, свершались помолвки, игрались свадьбы. Теперь льются слезы, кровь и пирует помолвленная внешняя и внутренняя контрреволюция.
В Будапеште лилась кровь, а там, на Западе, откуда были выпущены «люди закона Лоджа», праздновали, шаманили, били в бубны.
Бургомистр Западного Берлина Отто Зур обратился к жителям с призывом:
«Немцы! Зажгите свечи в окнах своих квартир, чтобы продемонстрировать узы, связывающие берлинцев с теми, кто готов принести высшую жертву на алтарь свободы».
Торжественно выла, улюлюкала мировая пресса, купленная долларом, фунтом стерлингов, маркой, франком и пезетой.
Аденауэр послал в Венгрию своего друга герцога Левенштейна.
Все западногерманские лагеря, где нашли себе приют «перемещенные люди», мгновенно опустели. Тысячи и тысячи солдат Аллена Даллеса — венгры, немцы, поляки, чехи, словаки и даже бандеровцы — устремились в Венгрию. На машинах с красными крестами. На поездах. На самолетах.
25 октября, в десять часов утра, толпа поклонников США собралась у пятиэтажного здания американской миссии на площади Сабадшаг. Хорошо спевшийся мужской хор, на радость американскому телевидению и отряду кинофотокорреспондентов, фиксирующих излияния «народной» воли, скандировал:
— Где обещанная помощь?
— Довольно пропагандистских листовок и любезных улыбок дипломатов! Почему не помогаете танками, «летающими крепостями»?
— Бросайте парашютистов! Оплатить наше восстание, нашу кровь!