Шрифт:
Арпад Ковач внимательно выслушал капитана, записал самое важное и неодобрительно покачал головой.
— Все это не то, далеко не то, что нам сейчас требуется. Вооружение бандитов Дудаша… Попытка социальной характеристики отрядов мятежников… Все это важно было узнать вчера, а сегодня… Поверхностно. Приблизительно.
— Товарищ полковник, я же действовал в пределах вашего задания.
— Да. И неплохо его выполнил. Даже хорошо. Но гордиться ни тебе, ни мне нечем. Задание было не на высоте… мелковатое.
— Вы очень самокритично настроены, товарищ полковник. Это не зря. — Андраш Габор улыбнулся и с интересом ждал, что еще скажет этот преждевременно поседевший, с печальными глазами человек, которого он любил так, как любил бы отца, если бы он был жив.
— Хочу дать тебе настоящее задание, — сказал Арпад Ковач. — Очень трудное. Очень опасное. И очень противное, откровенно говоря. — Он помолчал, вглядываясь в лицо своего молодого друга, измученное бессонницей. — Как ты к этому относишься?
— Сделаю все, что в моих силах.
— Мы должны знать глубокие замыслы противника. С кем и через кого он связан. Какие его дальнейшие намерения.
— Ясно, но… Вы думаете, я справлюсь с таким заданием?
— Должен справиться. Обязан. Бросим тебя в самое пекло. Смотри! Слушай! Обобщай! Докладывай!
Смуглолицый Андраш побледнел, и это сразу заметил полковник.
— Я предупреждал: противно и смертельно опасно. Но такая у нас с тобой работа, друг!
— А как… как вы меня к ним забросите? — спросил Андраш.
— Такие козыри врага тебе известны? — Арпад достал из кожаной офицерской сумки ядовито-желтую листовку, одну из тех, что в изобилии распространялись в эти дни вражеским подпольем, переставшим скрывать свое истинное лицо. — Очень важный документ. Только что попал в наши руки. Обнародован на севере Венгрии, в городе Эгер, бывшим майором хортистской армии Эде Хольцером. Да и здесь, в Будапеште, тоже появились подобные прокламации. Но эта наиболее характерна, откровенна. Эде Хольцер создал в Эгере особый отряд и присвоил ему название «Революционная разведывательная и карательная служба». Видишь, разведывательный отряд в одном только небольшом Эгере! Посмотри, что пишет этот разведчик и каратель, недобитый фашист. Арпад передал листовку Андрашу. Черные типографские строчки на тонкой, ядовито-желтой бумаге:
«Венгры! Нынешний этап нашей освободительной борьбы вызвал необходимость в создании революционной разведывательной службы, а параллельно с ней — войск революционной карательной службы: разыскивать тех лиц, кто является опорой оккупационных властей (включая и тех, кто срывает наши объявления). Имена, место работы, местожительство данных элементов следует, неоднократно повторяя это, публиковать на стенах домов. Задача революционной карательной службы: убедившись в правильности данных разведки, уничтожать данные элементы имеющимися в нашем распоряжении средствами». [9]
9
Текст этой листовки воспроизводится по книге «Контрреволюционный заговор Имре Надя и его сообщников», изданной Информационным бюро Совета Министров Венгерской Народной Республики.
— Ну? — спросил Арпад.
Андраш все еще не мог оторваться от листовки, снова и снова перечитывал ее. Желтая бумага, черные строчки… Желчь и сукровица, слюна бешенства и волчий рык в каждом слове, в каждой букве.
Губы Андраша крепко сжаты, сердце сильно бьется. Читает он человеконенавистнический призыв и видит сотни и сотни юных и седых венгров, уже поставленных карателями к стене, виноватых перед фашистами лишь в том, что они презирали их.
Молодые венгры, распятые, повешенные, уничтоженные на улице, в постели, в библиотеке, в очереди за молоком и хлебом, у дверей своих квартир, как вы начали 23 октября, где были в этот день, что делали, какие песни пели, какие лозунги несли?
Думал Андраш и о своих сверстниках в Варшаве и Кракове, во Львове и Тбилиси, в Москве и Баку. Далеко они отсюда, от Будапешта, не могут себе даже представить, что тут творится.
Для них, молодых граждан, капитализм и дела, творимые такими, как Эде Хольцер, далекое историческое прошлое. Невозвратимое, кажется им, прошлое, оно никогда не коснется их. Мертвое прошлое.
Если бы они прочитали эту листовку!..
— Ну? — повторил Арпад.
— Иду! — Андраш смахнул со лба крупные холодные капли пота. — Я жду ваших указаний, товарищ полковник.
— Ладно, брось эту официальщину. Легенда у тебя железная, чистой воды правда. Пойдешь к ним под фамилией шофера Миклоша Паппа, казнившего своим судом трех работников государственной безопасности.
И Арпад Ковач обстоятельно, не упуская ни единой детали, рассказал историю молодого венгра.
Вечером 25 октября в третьем районе Будапешта, на северо-западной окраине столицы, в Обуде, появилась большая черная машина с белыми шелковыми занавесками. Управлял ею Миклош Папп. Его пассажирами были два капитана и один майор, все в новеньких мундирах Управления государственной безопасности, вооруженные автоматами, гранатами, пистолетами.