Клик.

– Ты в порядке?
– спросила Сабрина.

Я сижу на полу перед своим школьным шкафчиком, выясняя какие книги нужно взять на первое время. В первые дни всегда сложно приспособиться к школе после летнего отдыха. У меня он продолжался целый год. Я смотрю на нее и говорю:

– Да, исключая то, что я боюсь забитого до верху класса мистера Глассмэна.

– Так ты не ошарашена этой новостью?

– Я слышала, что она хулиганка, но я не могу…

– Я говорю не о Глассмене, Мэгги. Я говорю о том, что Калеб сегодня будет в школе. Да!

Я оторвалась от книги, которую держала.

– Что?

– Он в офисе Майер.

Подождите. Одну. Минуту.

– Я слышала, что он не должен был возвращаться в школу, - сказала мне мама этим утром; она услышала об этой новости за ужином.

– Очевидно, ты слышала что-то не то, потому что Даниэль видела его, - я украдкой взглянула на Джей Холл.

– Я думала то, что ты видела его, не было таким уж важным.

Ум…

Брайан бежит ко мне по коридору.

– Ты слышала?
– сказала она, когда восстановила дыхание.

– Она слышала, - сказала Сабрина, упираясь руками в бедра, - Но она сказала, что это не такая большая проблема. У девочки серьезное отрицание эмоциональных проблем.

Забывая о своем шкафчике, я засовываю массу книг внутрь. Я все еще сижу на жестком полу из плитке, но я бы не решилась встать, прекрасно зная, что сделаю из этого огромное шоу. И что еще хуже: сейчас Даниэль идет по залу с пятью людьми, обступившими ее. Она ушла глубоко в разговор, вероятно, пересказывая историю этого года.

И это только первый день в школе.

И что еще хуже: я все еще не получила пакет перевода из Испании. Мне нужно что-то положительное, чтобы сосредоточится на сегодняшнем дне. Потому что видеть Калеба, снова - большое дело. И я ничего не могу с этим поделать, только сидеть здесь и играть непринужденную девочку. Для пострадавших не такая уж сложная задача играть непринужденность. По крайней мере для меня.

– Она здесь!
– волнение Даниэль заставляет всех собраться около меня. Если бы я могла, то хотела бы укусить один из своих пальцев и заставить их всех исчезнуть. Или же исчезнуть самой. Мне нравилось быть невидимой.

– Итак, что за сенсационная новость?
– спрашивает Сабрина Даниэль.

– Ну…, - говорит Даниэль, нарочно делая паузу, чтобы убедиться, что все внимание устремлено на нее.
– Моя мама в местном школьном совете и я услышала, что они заключили с Калебом сделку. Он должен сдать свои младшие итоговые экзамены по всем предметам и тогда он сможет перейти в старшую школу. Если он их завалит, то он сможет вернуться только через год.

– Это просто шутка тупого качка.
– Брайн Хейли присоединился к разговору.
– Он никогда не вернется.

Он не тупой; Я знаю, что он умнее, чем многие думают. Когда мы были в начальной школе, Калеб получил знак отличия за получение высокого среднего балла по шести предметам в одном семестре. Он был гордым; вы бы видели огромную улыбку на его лице, когда ему передавали этот знак.

Друзья Калеба дразнили его за гордую демонстрацию этого выражения лица еще и смотря на полку со спортивными наградами. Они начали звать его всякими прозвищами и обвинили в секретном романе с нашим триста фунтовым учителем английского, Миссис Болински. После этого Лия сказала мне, что он отдал ей знак отличия. Успеваемость Калеба упала и он больше никогда не получал этот знак. Облегчение на его лице каждый раз, когда они отдавали его кому-то другому, было очевидно. Ну, во всяком случае, для меня.

Звенит звонок и, к счастью, толпа начинает расходиться.

Я молюсь, чтобы Калеб игнорировал меня, если мы когда-нибудь встретимся лицом к лицу еще раз.

Я схватилось за свой шкафчик и, убедившись, что не окажусь на полу снова, поднялась. Закрывая дверь, я поворачиваюсь к моему первому сегодняшнему классу. Я опаздываю, но, допустим, мои вялые оправдания сработают.

Я ловлю взгляд Лии, когда выхожу из туалета. Моя бывшая лучшая подруга идет прямо на меня так и не потрудившись меня заметить, потому что пялиться в пол. При других обстоятельствах я бы спросила ее: почему она одета во все черное. При других обстоятельствах я бы спросила ее: что за чувства она испытывает, зная, что брат снова дома. Когда она, наконец, замечает, что я у нее на пути, то разворачивается и несется прочь.

Директор школы стоит над моим столом. А стол стоит в его офисе, так что только так я могу сдать эти ужасные экзамены.

Я уже никогда не должен был возвращаться в школу. Я ходил на уроки в ДИПДН; это было частью программы для преступников-несовершеннолетних. Тесты не проблема, не важно, какой из них. Это способ заставить Майера посмотреть на меня так, как он никогда не смотрел раньше на зеков. Ненужное внимание сводит меня с ума.