— Мать просит вас явиться незамедлительно, — сказала она, разведя руками. — Я не знаю, в чем дело, она не сказала, но, боюсь, у нее опять приступ.

Минос рассерженно взглянул на дочь. Сжав челюсти, он повернулся к Ике, лицо его выражало крайнюю злобу.

— Я должен идти, плясунья, но мы еще встретимся. Ты покоришься моей воле.

Он ушел, и Ика почувствовала такое облегчение, что едва не упала на месте.

— С тобой все в порядке? — нежно спросила Ариадна. — Мой отец тебя не очень... расстроил?

Плохо освещенный коридор все еще плыл перед глазами потрясенной Ики.

— Он просил меня посвятить бычий танец Посейдону.

— И ты согласилась?

Ика насторожилась: вопрос был произнесен очень поспешно и с каким-то подозрением в голосе. Подозревать прямодушную Ариадну в темных делах было нелепо, но после того, что случилось, и после совета Тузы никому не доверять Ика боялась всех. Она пожала плечами, стараясь не показывать своего смятения.

— А что с твоей матерью? — перевела Ика разговор на другую тему. — Надеюсь, ничего страшного?

Ариадна рассмеялась.

— Она в полном порядке. Мы подумали, что тебе может понадобиться помощь.

— Тогда я должна вас поблагодарить, — посмотрев на ворота, Ика опять почувствовала невыносимый холод. — Ваш отец такой настойчивый.

— Я прекрасно знаю это. — Ариадна прикусила губу, не желая дальнейших разговоров на эту тему. — В будущем лучше избегать его. И Прорицательницу тоже.

Неуверенно улыбаясь, Ариадна последовала за отцом. Ика тоже пошла за ней, не желая больше оставаться в мрачном подземелье. «За всем этим что-то скрывается, — думала Ика, — но что?»

Странно, что Ариадна и ее мать предупреждают Ику, чтобы она остерегалась Прорицательницу, словно знают, кто привел ее сюда. Еще более странно, что они успели прийти к ней на помощь. Говорят, Пасифая не любит, чтобы ее беспокоили, почему же она принимает такое участие в судьбе простой танцовщицы!

И снова Ике захотелось быть чьей-то дочерью. Если бы у нее была мать! Любовь матери помогла бы ей пройти через все запутанные лабиринты, придала бы силы для дальнейшей борьбы.

Ика ощутила легкое покалывание в теле, что свидетельствовало о наступающем видении. Она полностью потеряла ощущение своего тела, перевоплощаясь в Лару.

...Лара бежала по подземельям Кносса, убегая от кого-то. Хотя Ика не видела преследователя, страх подсказывал ей, что за ней гонится смерть.

Она бежала, спотыкалась, падала, но чье-то тяжелое дыхание у нее за спиной неотвратимо приближалось. Ика чувствовала его злость, ненависть, похоть.

«Беги, — шептала сама себе Лара, — беги прочь».

За ней хлопнула дверь. Ика сощурилась от яркого света. Она находилась снаружи, видение исчезло; Лара осталась в далеком прошлом. Ика осмотрелась: она стояла возле ворот нового дворца. Свидетельницей чего она была и отчего видение так резко оборвалось? И почему она так боится за Лару?

Ика глубоко вздохнула, и морской воздух наполнил ее легкие. Ей вдруг захотелось искупаться, почувствовать кожей прохладную, очищающую влагу.

Она не заметила одинокую фигуру человека, стоящего на далекой башне и внимательно наблюдающего за ней.

За молодой танцовщицей наблюдал Минотавр, испытывая одновременно и радость и облегчение. Хорошо, что отец не причинил ей никакого вреда, но ведь он будет и дальше преследовать ее. Девушка порхала, словно бабочка, показывая ему свою красоту и свое очарование. Он с болью думал о том дне, когда она навсегда исчезнет из его жизни.

С горестной улыбкой Минотавр вспомнил, как он увидел ее в первый раз. Смелая, храбрая Икадория! Она пробудила в нем дремавшие чувства.

Какой же глупец он был, думая, что их судьбы неразрывно переплетены! Стоит только один раз взглянуть на нее, и сразу понятно — она заслуживает гораздо большего, чем совместная жизнь с несчастным уродом.

Он с ожесточением потер лицо, словно это могло исправить его уродство, которое сопровождало его с рождения и уйдет вместе с ним в могилу. Две натуры столкнулись в нем: желающая власти и всеобщего повиновения, доставшаяся ему от отца, и другая — мягкая и спокойная, унаследованная от матери. На протяжении всей его жизни в нем боролись себялюбие и бескорыстие, холодный рассудок и тяга к прекрасному. Он старался уравновесить обе стороны, но достичь гармонии не сумел. Минотавр останется тем, чем есть — живым доказательством грехов своего отца. И поэтому Икадория должна уйти из его жизни.

С тяжелым сердцем царевич наблюдал за тем, как она приближается к гавани. Она нырнула в воду, и ему тоже страстно захотелось поплавать рядом с ней. Но если его поймает Минос, он сдерет с него кожу живьем — отец запретил показываться на глаза народу. «Минотавр — урод, — повторял Минос, — и никто не должен его видеть».

Он уже собирался уйти с башни, но вдруг заметил какое-то оживление возле гавани: царская свита во главе с Миносом направлялась к берегу.

— Нет! — крикнул он гневно. Его внимание было приковано к купающейся девушке.