Стекло опустилось.

–  Чего тебе?
– спросил небритый, но пристойный с виду человек.

–  Тсс, - выплюнув под ноги сигарету, ответил Саша, левой рукой прихватив мужика за красивый воротник, а правой выставив "розочку" прямо напротив небритого лица, на уровне глаз.
– У тебя в кармане бумажник. Отдай мне его.

–  Отдам, - ответил мужчина, как показалось Саше, спокойно.

Саша взял бумажник левой рукой и сунул его за пазуху, за растянутое горло свитера.

–  Теперь ключи от машины.

Мужчина выключил зажигание и подал ключи с брелком.

Саша не глядя бросил ключ в снег и лужи, вглубь дворика.

–  За мной не ходи. Ключ вон ищи. А то еще машину украдут, - сказал Саша и побежал. Сразу влетел ногой в глубокую лужу, взметая ледяные брызги.

–  Блядский род, что же вы тут развели!
– выругался снова, очень весело.

"Молодец, сейчас вылетишь на освещенную улицу с "розочкой" в руке", - вспомнил вдруг, развернулся, бросил "розочку" в лужу.

Пересек людную улицу, стараясь изобразить быстрый шаг, а не заполошный бег, нырнул в дворик напротив, загадав, что он сквозной. И угадал.

Минут через десять, миновав несколько дворов, постоянно скользя по наледи, один раз замечательно навернувшись, но не задохнувшись еще от бега, Саша каким-то звериным чутьем понял, что его не ловят.

Снял шапочку свою и выбросил - на всякий случай. Если тот тип все-таки позвонил в милицию, в приметах наверняка шапочку назвал. По шапочке будут искать. Все остальное на нем самое обычное. Темная куртка, темные джинсы, ботинки темные.

"Или не темные?
– Саша поднял ногу, разглядывая ботинок.
– Сырые они". Достал портмоне, извлек толстую пачку денег, порылся еще - карточки какие-то, документов не было, и даже прав на вождение авто. Портмоне бросил в лужу, деньги положил в карман. Еле поместились.

Вскоре вышел к площади, там стоянка такси, помнил Саша. Народ на площади еще был - пьяный в основном. Люди толпились у ночных палаток. Саша шел через площадь, ясный и трезвый, к машинам такси, примеченным на той стороне.

Мимо медленно проехал милицейский "козелок". Водитель смотрел мимо Саши - на шумную молодежь, стоящую на тротуаре. Саша, чуть-чуть сбавив легкий шаг, пропустил "козелок" и спокойно пошел дальше. Даже не закурил. Каждый удар сердца был прям и честен, все было на своем месте, ни одна жилка не дрогнула.

Столько денег Саша никогда не держал в руках, и даже не догадывался, что люди могут носить такие суммы в кармане. Зачем, собственно? Они что, иногда ночами покупают себе… блин, что тут можно купить на них?… Спортивный велосипед можно, наверное…

Велосипеды себе покупают ночами? Ездят на такси в Санкт-Петербург, смотреть на белую ночь? Куда столько? Как их тратить?

Он поделил деньги на три части. Одну часть отнес Позику.

–  Это общак, Позик, - сказал Саша.
– Купи себе куртку и берцы - Нега велел. На остальные посылки ему отправляй. Пока не кончатся. Когда кончатся, - скажешь мне.

Позик был серьезен.

–  Если будет что, - позовите меня, попросил он.

–  Хорошо, - ответил Саша.

–  Если не позовешь, я сам что-нибудь… сделаю.

–  Я позову.

Другую часть решил матери отдать, но не все сразу, чтобы не пугать.

–  Откуда?
– спросила она радостно и чуть напуганно даже после получения малой толики ей причитающегося.

–  Украл, - ответил Саша так искренне, что мама не поверила.

–  Ну, правда?

–  Сапоги тебе нужны, - сказал Саша, выходя из кухни. Он никогда не врал матери, и даже сейчас врать не хотел.

Остальные спрятал - не для себя, а так, на будущее. О том, что не для себя, - даже не думал, они не нужны ему были.

Отстегнул только одну хрустящую купюру, пошел купил водки, сразу три бутылки, и сигарет блок. Сроду один не пил, в пустой квартире.

"А сейчас выпью…" - Саша повеселевшими глазами смотрел на бутылку.

Нарезал себе огромный огурец соленый, сделал яичницу из трех яиц, сырную сосиску сварил. Сидел на кухне, ногой качал. Как будто что-то замечательно важное собирался сделать.

Он чувствовал, что все болевшее последнее время внутри - все перегорело. И теперь в этом месте ничего уже болеть не будет. Осталось только прижечь, чтоб присохло мертвой коркой.

И - прижег. Закусил огурцом, зажмурился довольно.

"Сейчас. Мне. Станет. Хорошо, - сказал себе.
– И совсем спокойно".

Пожевал немного яичницы, сосиску вилкой раскромсал на неопрятные куски. И нежно - после второй рюмки - смотрел на эти куски и на остывающую глазунью, которой хотелось подмигнуть, и огурец звонко грыз, жмурясь. Теплело в головушке, и казалось, что еще и мягкий свет включили. Моргаешь удивленно, никак не можешь понять - где именно.