Она знала это растение и знала его очень хорошо. Вид упругого волокнистого стебля и отвратительных узловатых корней вновь вернул ее в то время, когда она сидела в безлюдной лаборатории генетики, прильнув к окулярам микроскопа. Это было всего за несколько часов до открытия в музее выставки «Суеверия». Она изучала редкое растение из Амазонии – то самое, которое так отчаянно жаждал Мбвун. Именно это растение использовал Уиттлси в качестве прокладочного материала при отправке в музей ящиков с артефактами из верховьев реки Шингу. Считалось, что этот вид флоры перестал существовать. Ареал его обитания был стерт с лица земли, а все те растения, что оставались в музее, подверглись уничтожению, после того как Мбвун, Музейный зверь, был убит.

Марго поднялась и стряхнула пыль с колен. Грег Кавакита каким-то образом раздобыл растение и стал выращивать его в аквариумах.

Но зачем? С какой целью?

И в этот момент ей в голову пришла ужасная мысль. Но Марго поспешно отбросила ее. Грег не мог кормить растениями второго Мбвуна. Его просто не существовало.

А может быть, он все-таки существовал?

– Лейтенант, – окликнула она д’Агосту, – знаете, что это такое?

– Понятия не имею, – ответил д’Агоста, подходя к ней.

– Liliceae mbwunensis. Лилия Мбвуна.

– Вы ведь надо мной издеваетесь, да?

– Хорошо бы, если б так, – покачала головой Марго.

Они стояли молча, а солнце, опускаясь за палисады, заливало далекие дома на том берегу реки косыми лучами. Прежде чем положить растение в сумку, Марго взглянула на него еще раз и увидела то, что не заметила вначале. Чуть выше корня, на ксилеме виднелся небольшой шрам в виде двойной буквы V – след прививки. Насколько она знала, это могло означать одно из двух.

Попытку тривиальной гибридизации.

Или же сложнейший эксперимент в области инженерной генетики.

Х ейворд резко распахнула дверь и, давясь остатками ленча, состоящего из сандвичей с тунцом, выпалила:

– Звонил капитан Уокси. Требует, чтобы вы немедленно явились в следственную часть. Они его взяли.

Д’Агоcта нехотя оторвался от карты, утыканной булавками, обозначающими места гибели или исчезновения людей. Карту лейтенант раздобыл взамен той, что утащил у него Уокси.

– Взяли кого?

– Его. Человека, подражающего Музейному зверю, кого еще? – Она широко ухмылялась, даже не пытаясь скрыть сарказма.

– Ничего себе! – Д’Агоста мгновенно оказался у дверей, стянул с вешалки пиджак и поспешно натянул его на себя.

– Отловили на Променаде, – поясняла Хейворд, пока они шли к лифтам. – Кто-то из наших, находясь на дежурстве, услышал возню и пошел проверить. Этот парень только что зарезал бродягу и, видимо, готовился отрезать ему голову.

– Как они это вычислили?

– Спросите капитана Уокси, – пожала плечами Хейворд.

– А нож?

– Типичная самоделка. Очень грубая работа. Как раз то, что они искали. – В голосе Хейворд звучало сомнение.

Двери лифта открылись, и из кабины выступил Пендергаст. Увидев д’Агосту и Хейворд, он вопросительно поднял брови.

– В следственной части сидит убийца, – сказал д’Агоста. – Уокси желает меня видеть.

– Неужели? – Агент ФБР вслед за полицейскими вошел в лифт и нажал кнопку второго этажа. – Что же, пойдем посмотрим. Любопытно, что за рыбку выудил наш рыбак Уокси.

Зона допросов следственной части полицейского управления являла собой ряд унылых, выкрашенных в серый цвет кабинетов со шлакобетонными стенами и металлическими дверями. Дежурный коп провел их к месту наблюдения за камерой номер девять. Капитан Уокси, развалясь в кресле, наблюдал сквозь поляризованное одностороннее стекло за тем, что происходит в камере. Заслышав шаги, он поднял голову, буркнул что-то д’Агосте, одарил мрачным взглядом Пендергаста и полностью проигнорировал Хейворд.

– Он заговорил? – спросил лейтенант.

– О да, – проворчал Уокси. – Только и делает, что болтает. Но пока мы из его речей не вынесли ничего, кроме ведра навоза. Называет себя Джеффри, а все остальное чушь. Но ничего, скоро мы из него выколотим истину. А пока, я подумал, может быть, ты захочешь задать ему парочку вопросов? – Чувствуя себя триумфатором, Уокси был готов проявить великодушие – впрочем, довольно сильно замешенное на самодовольстве.

Д’Агоста посмотрел сквозь стекло и увидел взлохмаченного типа с безумным взглядом. Быстрое беззвучное движение его губ забавно контрастировало с напряженным, неподвижным телом.