— Тоби? — прошептал Коннор.

— Вроде, я, — сказала я, вытирая с лица воду. — Во плоти, так сказать.

— Но выглядишь, как будто…

— Знаю. — Волосы у меня прилипли к голове. Руки были черными от пепла. — Но я все еще здесь.

Эллиот бросил взгляд на вымазанный грязью пол и произнес:

— Даже спрашивать не буду.

— И это к лучшему, — откликнулась я. Квентин протиснулся вперед и почти с робостью подошел. Я выдавила слабую улыбку. — Привет.

— Привет, — ответил он. — Как ты себя чувствуешь?

— Я жива. Это все, на что я надеялась. — Он продолжал стоять, явно нервничая, и я вздохнула. — Если я тебя обниму, то ты весь выпачкаешься в крови.

— Ну и пусть, — сказал он и обхватил меня за плечи. Я положила здоровую руку поверх его руки. Коннор, следуя примеру Квентина, обнял меня со спины, и какое-то время мы просто стояли, держась друг за друга.

Молчание нарушил Эллиот, неловко проговорив:

— Это… довольно неопрятно. Можно, я тебя почищу?

Я оторвалась от Квентина с Коннором и оглядела себя. Вся моя одежда и куртка Тибальта были в крови, пепле и потеках грязи. А волосы наверняка выглядели так, будто мне на голову прицепили дохлую зверушку. Я подняла раненую руку и спросила:

— А это безопасно, пока рана еще кровоточит?

— Нет, — с неудовольствием сказал Эллиот. — Придется позвать Гордан. — Он достал из шкафа в кухонном отделении чистое полотенце и кинул нам.

Коннор поймал полотенце и вложил мне в здоровую руку.

— Пожалуйста, найди ее побыстрее, — озабоченно попросил он Эллиота. — Мне не нравится, как выглядит эта рука.

— А как она выглядит… А, ну да. — Порезав себе руку, я ее особо не разглядывала. Слегка не до того было. — Ребята, выпустите меня.

Оба отошли на шаг, и я смогла оглядеть нанесенный ущерб. Все пальцы на месте, я могу ими двигать, хотя это очень больно — на этом положительные стороны заканчивались. Ладонь была рассечена от запястья до основания указательного пальца, и, когда я согнула пальцы, мне показалось, что я вижу кость. Если рана нанесена не железом, то подменыши исцеляются быстро и без последствий, так что, если рану обработать, ладонь заживет. Но зрелище все равно было ужасное.

Начиная ощущать легкую тошноту, я сказала:

— Пожалуй, и правда лучше позвать Гордан.

Эллиот кивнул.

— Я схожу за ней. Подождите здесь.

И он быстро вышел, оставляя на потом разведенный беспорядок и незаданные вопросы. Хорошо. Я была еще не готова отвечать на них и боялась, что мое самообладание долго не продержится. И чтобы он начал прибираться, пока мы еще здесь, мне тоже не хотелось.

— Давай, Тоби, присядь. — Коннор подвел меня к стулу, придерживая за руку. Квентин шел позади. Я не возражала. Судя по взглядам, которые оба кидали на меня, выглядела я хуже, чем себя чувствовала, и это вызывало беспокойство.

Я рухнула на стул и уткнулась головой в колени. Коннор медленными, успокаивающими круговыми движениями, принялся растирать мне спину. Пальцы у него дрожали. Комната начала кружиться? неприятное ощущение, к тому же подкрепленное головной болью. У меня слабые магические возможности, а я только что провела самый большой ритуал крови в своей жизни. Даже удивительно, что я не вырубилась настолько, чтобы не чувствовать боли.

— Тоби?

Голос Квентина звучал так встревоженно, что я заставила себя поднять голову.

— Что?

— Они приходили?

Я вздохнула.

— Да. Приходили.

— Ух ты. — Квентин сел на соседний стул и тряхнул головой. — Ничего себе! Ты с ними разговаривала?

— Насколько смогла, поговорила.

— Вот как.

Какое-то время мы сидели молча, Коннор продолжал растирать мне спину, Квентин тревожно на меня смотрел. Наконец он робко спросил:

— Теперь ты умрешь?

— Что? — Я настолько не ожидала подобного вопроса, что даже пришла в себя.

— Ты видела ночных призраков. Теперь ты умрешь? — нервно сглотнув, уточнил Квентин.

— Вряд ли в этом дело. Они не являются причиной смерти, а приходят после того, как это уже произойдет. Я не умру от того, что их видела.