— Ни у одного?

— Нет. — Гордан с отвращением отложила блокнот. — Дай угадаю. Ты ждешь, чтобы я минуту подумала, а потом выдала: «Хм-м… Алекс обычно вполне уравновешенный, но у него целая коллекция ледорубов и молотков». Не так ли? Надеешься, что успеешь разобраться с делом до начала рекламы?

— Да нет. Просто хотела узнать твое мнение.

— Мое мнение? Прекрасно. Если ты ищешь убийцу внутри компании, то зря теряешь время. Мы семья.

— К тем, кто от вас сбежал, это тоже относится?

— Может, они и сбежали, но это значит только то, что у них есть, ради чего жить. Это не значит, что они нас предали. Если хочешь найти убийцу, ищи вне компании. Или не напрягайся и умри здесь вместе с остальными. — Гордан взяла вилку и воткнула ее в кусочек мускусной дыни. — Отошли ребенка домой, если решишь так поступить. Смерть испортит ему прическу.

Квентин кинул на нее злобный взгляд, но продолжал сосредоточенно жевать чипсы. Хороший мальчик. Я отпила кофе и сообщила:

— Ты несколько пессимистична.

— Да неужели? Ну, извините. Если у тебя все друзья либо умрут, либо сбегут, посмотрим, какая ты будешь веселая. — Она сузила глаза. — Ты приезжаешь в нашу глушь со своим маленьким чистокровным оруженосцем и заявляешь, что хочешь «помочь». Ну-ну. Это ненадолго. В итоге ты струсишь и сбежишь, как остальные.

— Может, сбегу, а может, нет. — Я пожала плечами. — И он мне не оруженосец, просто друг.

— Странный у тебя выбор друзей. — Гордан встала, сунув блокнот под мышку. — Надеюсь, в расследовании убийств ты разбираешься лучше, чем в людях. — Она развернулась и размашисто зашагала прочь, не удосужившись попрощаться.

— Это несправедливо, — сказал Квентин. — Она же нас оскорбила, и она же гордо удаляется?

— Драматический уход — последнее средство инфантильных личностей. Давай, допивай газировку и помогай мне придумать обидные клички, чтобы обозвать ее в следующий раз.

— Договорились. — На его аппетите не сказалась даже злость: он принялся с поразительной скоростью доедать чипсы и таскать кусочки из фруктового коктейля с оставленного Гордан подноса. Вот и молодец.

— Я же тебе говорила, что ты голоден.

Квентин в ответ весело фыркнул, а я, вместо того чтобы доедать свой обед, неторопливо потягивала кофе, подперев рукой подбородок. Гордан невзлюбила Квентина с первого взгляда. Даже если она пристрастна — а некоторые подменыши действительно ненавидят чистокровок — то это не объясняет, как она тогда работает на Джен.

К столу подошел Алекс, отодвинул опустошенный Квентином поднос Гордан и поставил на его место свой.

— Ого! — воскликнул он, заметив выражения наших лиц. — Кофе настолько плох?

— Мы только что имели милую беседу с Гордан, — сказала я.

— А, с Гордан, — Алекс вздохнул и отвел ладонью челку со лба. Она сразу же упала обратно ему на глаза. — Простите. Она всегда несколько…

— Злобная? — подсказал Квентин.

— Я хотел сказать «колкая», но если хочешь, то можно и «злобная». Это не ее вина.

— А чья? — спросила я. — Зубной Феи?

Алекс покачал головой.

— Нет, я имею в виду… Вина не ее самой. Барбара была ее лучшей подругой… Я удивлен, что Гордан так хорошо держится. Вот и все.

— Ох…

Бывает, что узнаешь какую-нибудь информацию и почувствуешь себя последней скотиной. На Квентина сообщение Алекса, похоже, настолько сильного впечатления не произвело. Он хмуро спросил:

— С какой стати это дает ей право обращаться со мной, как с каким-то подонком?

— Она слегка резковата, — сказала я. — Если бы она не работала на Джен, то я решила бы, что она расистка.

— В ней это действительно немного есть, — откликнулся Алекс. — Ребенку коблинау нелегко приходится. Ей изрядно доставалось, пока она не подружилась с Барбарой, и на некоторых, я думаю, Гордан затаила обиду. Она успела проработать здесь больше года, прежде чем перестала цепляться к сотрудникам-чистокровкам.