– Все хуже, чем вам кажется.

– Без вас обойдусь! – сверкнула яростью Нина.

– В прошлый раз не обошлись.

– Мы были к этому не готовы.

– Полагаете, готовы к остальному?

– У вас нет шансов меня запугать, ясно? Я говорила с Артемом, он больше нас не тронет.

– Специально не тронет, – согласилась я. – А если перенервничает…

– Что вы имеете в виду?

– Моя подруга однажды поссорилась с родителями. Из-за чепухи полнейшей. Мать сказала ей что-то обидное, отец добавил. Ну, она разозлилась и нечаянно перекинула их в то же чудное место, где побывали вы с мужем. Все бы ничего, но в это время ее отец вел машину. На хорошей такой скорости.

– И что с того? – тихо спросила Нина.

– Ей пришлось жить с этим дальше. Одной.

– Вы сочиняете на ходу! – Она воинственно скрестила руки на груди. – Не верю ни единому слову!

– Ваше право.

– Я знаю, знаю, чего вы добиваетесь! Убеждаете, что мой сын для меня опасен.

– Вы для него тоже.

– Последнюю совесть потеряли? – Нина едва не задохнулась от злости. – Что мать сделает своему ребенку?!

– Как вам сказать… – протянула я, стараясь отсрочить миг, когда произнесу это вслух. – Моя вот пыталась меня убить.

Нина вздрогнула и отступила на шаг. Я продолжила:

– Психика – интересная штука. Человеческая воля сильна, очень, поэтому если ломается, случается всякое. Я получила дар рано – в четырнадцать. Отца я не знала, а мама… не готова была принять меня такой. Я хотела показать, какой неизведанный мир ее окружает. Настаивала, давила на нее, лезла без спроса в мысли и чувства. Я не заметила, как она начала меня бояться, перестала доверять. Из-за этого любое мое воздействие доставляло ей боль. Я не понимала. Думала, дарю ей нечто прекрасное, но за полгода просто свела ее с ума. Мама сломалась. Как-то раз она резала салат, я подошла спросить, надо ли помочь. В общем, выжила я только благодаря тому, что лезвие застряло между ребер. И бабушка заскочила нас проведать на час раньше, чем договаривались. Маму не спасли, она покончила с собой. Вскрыла вены там же, на кухне. Может, совсем помешалась, а может, поняла, что сделала.

– Я никогда не причиню Артему вред… – Губы Нины задрожали. – Ни за что!

– И моя не собиралась меня трогать. Она, собственно, за свои действия даже не отвечала. Кстати, о дочери вы подумали? Детские игры порой выходят из-под контроля.

– Прекратите! – воскликнула Нина, вытирая подступившие к глазам слезы.

– А вообще, – подытожила я, – это частные случаи. Редкие, так сказать. Обычно все куда прозаичнее. Мало кто переживает первый год дара во вменяемом состоянии. В ближайшей психушке нам всегда рады. Мы спокойные, тихие. Проблем с нами никаких.

– С Артемом такого не случится!

– Как повезет. Хотите знать, что гарантированно ждет вашего сына? Со школой придется попрощаться, ему следует избегать общественных мест. Это больно, когда куча чужих эмоций на тебя сваливается. Учтите, мне-то четырнадцать было, а ему восемь.

– Так… все! – с надрывом выкрикнула Нина. – Убирайтесь немедленно из моего дома!

– Уже ухожу.

Я сочла свою миссию выполненной. Развернулась и, не отказав себе в удовольствии хлопнуть дверью, вышла к лестнице. Михаил стоял на ступеньках.

– Ну что? – выжидающе спросил он.

– Она согласится. Но позже.

До двери Зорьев проводил меня в задумчивом напряженном молчании. Особняк я покинула в смешанных чувствах. С одной стороны, открыть Нине истинное положении вещей было правильно. Она имела право знать, к тому же ее эмоции я не трогала – все по-честному. С другой стороны, я была с ней слишком жестока. Увы, выбери я тон помягче, нужного эффекта не достигла бы. Кто сказал, что правду говорить легко? Наглое вранье… Зато я наконец произнесла вслух то, о чем даже вспоминать боялась.

Теперь нельзя допустить, чтобы Вестником заинтересовался кто-нибудь еще. У трех человек могли возникнуть подозрения, что сама я от тьмы не отбилась бы. Я виделась с Кирой перед тем, как поехать в психологический центр, и она отметила мое плачевное состояние. Про Феликса и говорить нечего. Он утверждал, что дар вернется на следующий день, значит, точных сроков не существовало. Теоретически, я бы успела восстановить силы и дать чертовой луже отпор. Кире тогда от меня тоже досталось, так что и по поводу Вениамина она не должна быть уверена. С Пашей сложнее… Он спрашивал, почему на меня отважились напасть, а энергетический канал позволял ему найти ответ на этот вопрос. Воспользовался ли он им?

Возможно, все трое ни о чем не догадываются, но рисковать не стоит. Надо выяснить наверняка, причем сделать это очень аккуратно. Если они ничего не знают, подталкивать их к верным выводам будет большой ошибкой.

Как там говорил Вениамин? Не можешь спасти всех, спаси одного? Пожалуй, этим я и займусь.

Влад

Солнце светило не по-осеннему ярко, словно забыло, что наступил ноябрь. На небе не было ни тучки, изредка сквозь прозрачную синеву проплывали белые облака. Подмерзшие лужицы в углублениях асфальта робко напоминали о вчерашнем дожде. Настроение портила только необходимость зайти на бывшую работу. Этот визит я откладывал до последнего, пока пресловутые документы не потребовались срочно.