Замираю у косяка и слушаю коридор. Там тихо сперва, затем — шаги. Саша пописал и идет умирать. Делает шаг в комнату и хочет спросить:

— У нас сегодня какой де…

— Не важно, — отвечаю я и нажимаю на курок.

Мудаки они, поэтому и трупы.

Опять на цыпочках. Опять на второй этаж. Опять двадцать пять.

Толстая ковровая дорожка под ногами. Пора ее пылесосом почистить…

Три шага всего — и я в комнате. Трое сидят вокруг журнального столика. Николай склонился над кофейной чашечкой. Второй тоже держит чашку в руке. Такой же, как Николай. Крупный, череп с короткой стрижкой. Третий — это хозяин. Юркий типчик с тонким лисьим носиком.

Моментальная и немая сцена. К вам едет, бля, ревизор! Вытягиваю руку. В руке «Макаров». На «Макарове» глушак. «Пук» всего — и из хозяина можно чучело делать.

Опускаю пистолет и меняю обойму.

— Пора сваливать, — говорю.

— Уходим, — говорит Николай тому, кто с чашечкой в руках.

Тот так с чашечкой и поднимается. Не понимает ничего. Даже того, что жив покуда.

— Быстрее! — тороплю и улетаю по коридору к лестнице.

Второй спускается, запинаясь, с чашечкой в руке.

— Заводи машину. Быстро, — говорю ему, и он идет к двери, словно загипнотизированный.

— Ключи, — говорит Николай и достает связку с ключами.

Мужик берет ключи и кладет их на блюдце. Выходит во двор. Мы с Николаем чуть отстаем, даем ему возможность сесть в машину. Тот уже за рулем. Чашечку оставил на капоте «мерседеса». И я, стараясь не разбить ее, стреляю в мужика сквозь лобовое стекло. Такое ощущение, что Николая замочил, — они похожи. Николай снимает перстень с пальца и золотую цепочку с шеи. Надеваю все это добро на покойника. Так я уже делал в Крыму, и это сработало.

Идем с Николаем прочь. Отойдя несколько шагов, оборачиваюсь и стреляю в бензобак. Машина загорается моментально, будто только этого и ждала.

Отвожу Николая туда, куда он просит, и договариваемся о том, как станем поддерживать связь.

На следующий день уезжаю с Викой в Красноармейскую.

— Понимаешь, босс, проблема, — философски проговаривает Леха, сидя откинувшись в кресле и посматривая в потолок так, будто на нем написано решение его проблемы. — А проблема простая. Наехали! На меня, босс, наехали! Из Крымска. Говорят — я их договоры перебил. Требуют откупного.

— Да, — усмехаюсь я. — Такие пироги.

Сам наезд — это не страшно. В любом городе надо уважать дельцов от рэкета и лучше с ними договариваться.

— Сколько просят?

— Цена пока не назначена. Но стрелку забили на сегодня. Вечером в Славянске.

— Хорошо, пусть будет Славянск.

— Чего уж тут хорошего…

— Ты лучше узнай у нашего мента, кто авторитет в Славянске! Чтобы не проколоться.

— О кей, босс! — соглашается Леха и выходит из дома.

Слышно, как он выезжает со двора.

Вика убирает комнаты, вытирает пыль, напевает, ругает Леху за устроенный свинарник, ругает меня, что накупаю кучи носков и рубашек, а они после валяются во всех углах… Бонни и Клайд, одним словом, на отдыхе…

— Лучше я их стирать буду.

— Где тут стирать? Руки испортишь.

Вика возникает в проеме кухонной двери и смотрит на меня с радостным возбуждением.

— Ты заботишься о моих руках? Хочешь, чтобы у меня были красивые руки!

Мне становится неловко от ее интонации, и я ворчу в ответ:

— Да, я забочусь.

Встаю и выхожу на улицу к машине. Дует холодный ветер. Вика высовывает голову в форточку и кричит во двор:

— Босс, ты лапа!

— Нет, — ворчу я себе под нос. — Я зайчик. Или пупсик.

Едем вечером в Славянск на БМВ. По дороге Леха рассказывает то, что узнал у мента. А узнал он совсем немного — Крымск контролируют две группировки, а вот какая наша — это неизвестно.

Когда мы подъезжаем к рынку, то рэкетиров находим сразу. У них такой же БМВ, как у меня, только другого цвета. Темно вокруг и пусто. Только возле одинокого фонаря качается пьяный.

— Ладно, — говорю я, останавливая машину. — Мочить нас еще рано. Выходим!

Из рэкетирской тачки появляются угрюмые парни и подходят к нам. Начинаем «перетирать».

— Сколько? — спрашиваю я сразу, чтобы не тратить время попусту.

Парни называют сумму.

— Ваш шеф, случайно, фантастикой не интересуется? — вежливо спрашиваю я.