— Ой! — вскрикивает.

— Лежать тихо! — приказываю и навожу на девицу «Макарова».

— Где хозяин? — спрашиваю.

— Папа еще не приехал. Что вам нужно от папы?

Дочь, значит. Папа, значит. Хреново получается.

— Какая у папы машина?

— У папы серая машина, — испуганно бормочет девица, не сводя глаз со ствола. — А это глушитель? — неожиданно спрашивает она.

— Это глушитель. Какая марка машины у папы? Цвет я уже знаю.

— У папы «мерседес». Вы денег хотите? Папа отдаст. Не стреляйте.

— Договоримся, — вру ей.

Достаю из пояса липкую ленту, намотанную заранее на карандаш. Несколько быстрых оборотов — и девица теперь фиг убежит. Заклеиваю и рот.

— Насморка нет? — спрашиваю.

Девица отрицательно мотает головой.

Отваливаю. Обрываю телефонные провода и выключаю везде свет. Заглядываю в комнату к заклеенной, но та лежит тихо. А музыка орет громко. Убавляю громкость, но свет не выключаю. Стаскиваю девицу с кровати и приковываю наручниками к батарее. Батарея теплая. Холодно по вечерам, и уже топят.

Сбегаю вниз и жду. Дом я захватил. Или дом захватил меня. Планировал быстро атаковать и быстро отвалить, но жизнь планирует по-своему. Сижу нахохлившись возле окна, словно пойманная птица в клетке. Если хочешь выбраться из клетки — умей ждать. Секунда, минута, двадцать одна минута и сорок секунд…

Ворота распахиваются, и во двор въезжает «мерседес». Черт его разберет — какого он цвета! Ночью все кошки серые, а птицы — черные… «Мерседес» подкатывает к ступенькам, и сперва из него выходит водитель-охранник, открывает правую переднюю дверцу. Все повторяется. Дома, машины, охранники. Хоть бы они на парашютах начали летать, а так становится неинтересно. Еще один охранник идет от ворот. Двое, значит… Банкир смотрит на окна. Да, это он, заказанный тип с фотографии! Банкиру не нравятся темные окна, тем более микроавтобус еще не уехал. Мудак заказанный что-то говорит мудаку-водиле и спешит к дверям. Открывает в темноту прихожей. Пропускаю его и водилу. Я-то вижу в темноте, а они не видят. «Пук» всего мудаку-водиле в лоб — мозги вдребезги. Банкиру рано еще — бью ему в тыкву рукояткой. Тыква крепкая и выдерживает, а банкир — нет. Падает на коврик. Смотрю в окно на второго охранника. Но тот не засек ничего. Ему же хуже. Поскольку я выскакиваю на крыльцо — и «пук, пук, пук, пук», бью в упор, чтобы замочить наверняка.

Бегу обратно в дом, полный мяса. Банкир лежит живой и ножками не дрыгает. Под него кровища ползет от водилы-мудилы. Волоку банкира в зал с белыми гардинами и впихиваю в кресло напротив первого покойника. Мужичина тяжелый и животастый — так можно и грыжу заработать… Чтобы не пугать еще человека раньше срока мертвецами, выкатываю кресло с покойником в прихожую. Возвращаюсь и зажигаю настольную лампу, направив ее свет прямо в лицо хозяину дома и «мерседеса». Меняю обойму на всякий случай. Начинаю хлопать мудилу-банкира по щекам, и делаю это довольно долго, пока тот не начинает соображать.

— Быстро, говнюк, всю информацию по наркодельцам!

— Что, что такое? — Мужичина пытается подняться, но я приставляю ему ко лбу «Макарова», и он больше не рыпается; только глаза в глазницах вращаются бешено.

— Гляди, говнюк! — Я достаю фотографию с его рожей и координатами на обратной стороне. — Узнаешь себя?

— Узнаю, — выдыхает банкир.

— Кто тебя заказал? Мне нужна вся информация!

— Сколько тебе заплатили, парень?

— Мне заплатили хорошо, — рычу на банкира. — Даешь информацию? Или ты покойник сразу! Из-за тебя и так полный дом трупов.

Держу его под дулом и пячусь. До кресла с покойником всего четыре шага. Вкатываю кресло и продолжаю давить на психику.

— Смотри, говнюк, что приходится из-за тебя делать!

— А-а… — начинает заикаться.

— Дочь твоя в порядке пока. — А у самого мысль в башке пищит: главное, чтобы тут его сыновей не оказалось! Но про сыновей нет вопросов — значит, нет сыновей у говнюка.

— Я хочу видеть дочь!

Я соглашаюсь, потому что его желание справедливо. Мы поднимаемся на второй этаж. Свет я включил заранее. Говнюк видит покойников в кровище и мозги вдребезги. Он только охает и стонет. Мы проходим в комнату дочери — та радостно мычит. Я говорю, что рано развязывать девицу, и велю говнюку вести в свой кабинет. Он сломался окончательно и бредет понуро по коридору, открывает дверь за углом, которую я ранее не заметил. Из этой двери меня могли замочить запросто. Просто мне повезло, что там никого из охраны не оказалось.

Комната не такая уж большая, но все в ней на месте и все вещи подобраны по цвету. Темно-малиновый ковер и стол красного дерева со старинной лампой под зеленым абажуром. Несколько книжных полок со старинными томами. Корешки у них из потертой кожи. В углу ломберный столик. На нем нарисована пастушка. Все это глаза читают автоматически, главное же — мужичина.

Палец готов спустить курок в любую минуту… Сейф в углу. Сейф серый. Не вписывается он в комнату. Только я не дизайнер, мне все равно.