— Выберите себе какой вам нравится, — распорядился он. — Заплатить можете и мне. Это самый лучший мрамор — я получаю его от Киннэрда. Вы знаете Киннэрда?

— Не знаю, — сказала она.

— Он продает мрамор, — сообщил Барнс.

Он вел ее от одной глыбы к другой.

— Выберите нужное! Только не выбирайте слишком быстро — вам надо ощупать его целиком, почувствовать его строение, цвет. Все они совершенно разные — некоторые теплые, другие холодные, а некоторые в самой середине подпорчены. В этом и заключается ваш риск.

Она долго раздумывала над камнями, размышляла над каждым блоком. В конце концов она выбрала маленький, белый блок теплого оттенка. Она прикоснулась к нему и спросила:

— Можно, я возьму этот?

Он кивнул головой и продолжил свою работу. Вокруг его головы висело облако пыли, мелкие осколки летели в разные стороны. Уже несколько лет он работал над своими «титанами», и этот был десятым по счету — фигура Галилея. Однажды из них возникнет галерея исторических титанов в камне.

Немного поколебавшись и понаблюдав за Барнсом, Сюзан взялась за свою фигуру.

Вначале это было достаточно просто. В мраморном блоке она совершенно ясно видела фигуру, которую хотела создать. Она сделала дюжину набросков, пока не нашла полный и тщательно отработанный образ того, что хотела создать.

— Только эскизы, эскизы, эскизы, — бормотал он сквозь усы. — Эскиз — это ничто иное, как лень. Нанесите на бумагу то, что вы в действительности думаете.

Сюзан занялась тщательными детальными проработками. А он сказал:

— Тело слишком застывшее. Это тело или банковского чиновника, или страхового агента, или продавца. Это работник бюро недвижимости, или критик, или сержант. — Он щурился на нее, пощипывал усы, а она засмеялась. — Фонтан из таких неуклюжих типов будет выглядеть глупо, — раздраженно сказал он.

Сюзан не знала, что нужно изменить в композиции, и потому начала обрубать лишнее. Затем в душе у нее начала расти какая-то неудовлетворенность собственной работой. Она отложила киянку и резец в сторону и долго смотрела на нарисованную фигуру. Это было тело Марка, и все же это был не Марк. Тот, который нагибался, чтобы набрать в ладони воды из источника, был мужчиной. Где же ей найти тело юноши, не зрелого мужчины, а юноши, привлекательного и гибкого? Искать такого среди горожан было бесполезно — ее приняли бы за сумасшедшую.

— Что случилось? — спросил Барнс недовольно, и монотонное постукивание его киянки прекратилось.

— Мне нужен натурщик, — сказала она. — Я боюсь, что без натуры только испорчу мрамор. То, что я нарисовала, мне не нравится.

И она разорвала рисунок на две части.

— Так почему вы не найдете себе подходящего парня? — спросил он.

Она не хотела говорить ему, что не знает, где его раздобыть. Как-нибудь она это уладит. Да разве это важно, что подумают о ней люди? Она наймет себе какого-нибудь студента из здешнего жалкого маленького университета — они там все бедные. Но она не в состоянии была представить себе, чтобы у кого-то из них было красивое тело, потому что все они — потомки бедных родителей. Городок населяли одни обыватели. Затем она услышала топот копыт, и через некоторое время у стеклянных дверей на старую покосившуюся террасу с коня соскочил Майкл и помчался по ступенькам. Сюзан и Барнс посмотрели друг на друга.

— А почему бы и нет? — небрежно бросил Дэвид Барнс. — Майкл, Майкл! — заорал он. Двери отворились, и Майкл просунул голову внутрь.

— Привет, — вежливо поздоровался он. — Послушайте, Сюзан, маме хотелось бы поговорить с вами. У нее появилась какая-то знакомая, которая хочет, чтобы вы сделали скульптуру ее ребенка.

— Сейчас я ничего ни для кого делать не буду, — сказала Сюзан.

— Заходи сюда и раздевайся, — приказал Майклу Барнс. — Ей нужна твоя фигура.

Майкл послушно и весело вошел внутрь, дернул за ремень, расстегнул воротник рубашки и сбросил туфли с ног.

— Я не могу тут долго оставаться, — сказал он.

— Ты останешься здесь, как минимум, на полчаса, — распорядился Барнс. — Ну так за дело, Сюзан Гейлорд.

Она принялась рисовать так быстро, насколько ей позволял карандаш.

— Ты наклоняешься, хочешь зачерпнуть ладонью воды из источника, бьющего из скалы, — давала она ему указания, и Майкл небрежно и очаровательно согнулся и подставил ладони.

— Черт, как мне хочется пить, — сказал он полуоткрытыми губами. — Снаружи начинает жарить. Барни, мне хотелось бы закончить ваш портрет. Вам придется сегодня вечером прийти попозировать мне.

— Старая обезьяна, сидящая в тускнеющем свете свечи — вот как ты изобразил меня на этой чертовой картинке, — заворчал тот. — Когда бы я на нее ни посмотрел, мне становится страшно, что у меня загорятся волосы.

— Я буду вас ждать, — засмеялся Майкл.