Они сидели на кухне и завтракали.

— Никто, — сказала Сюзан. — Мы тут все закроем.

— Разве мы уже никогда не вернемся?

— Не знаю, а, впрочем, конечно, вернемся.

— Надеюсь, — бормотала Джейн, протягивая руку к сковородке. — Даже из-за этой малины и вообще…

Покончив с завтраком, Сюзан отправилась к родителям сообщить о своем решении. Они еще сидели на столом, и мать, наливая чай в чашку Сюзан, сказала:

— Ты бы оставила детей у меня, Сюзан. В чужих странах такая непривычная пища.

Мгновение она раздумывала; как бы это было — уехать совсем свободной и одинокой? Но она не могла их покинуть. Там у нее должен быть дом, а ее дети теперь были ее домом.

— Я не могу без них обойтись, — сказала она матери. — Даже если с тобою они были бы в большей безопасности.

— Париж! — повторял отец. — Париж! Я всегда думал, что когда-нибудь побываю там, но, как видишь…

Новость о ее отъезде разлетелась по всему городку. Люсиль пригласила Сюзан на бридж, где Сюзан пришлось выслушать восторженные излияния ее подруг: «Какая ты смелая, Сюзи!», «И с детьми!», «Должна признаться, что я тебе завидую!», «Париж такой восхитительный, я всегда думала…», «Надеемся, что ты нам обо всем напишешь, Сюзан!»

— Что ты там будешь делать? — спросила Люсиль. Она, чем дальше, тем больше толстела. Сложив губы бантиком, она разрезала шоколадный торт, и слизнула глазурь с указательного пальца. За этим занятием она забыла о Париже. — Так, девочки! — закричала она. — Это очень вкусный торт, думаю, что мне самой и не следовало этого говорить!

Все тотчас забыли о Париже и Сюзан, и вообще обо всем, что не имело отношения к их жизни. Они восхищенно восклицали: «Ты всегда делаешь великолепные торты, Люсиль!», «Какое чудо!», «Ах, Люсиль!», «О, Люсиль!». Люсиль, зардевшись, улыбалась всем и совершенно забыла, о чем спрашивала Сюзан.

— Весь секрет в том… — начала она. — Однако, я вам ничего не скажу, иначе вы все будете так делать, а у меня потом не будет ничего такого, чем поразить вас в очередной раз!

— Ну, ты и противная! Нам совсем не хочется прикасаться к твоему торту! — кричали они.

Сюзан улыбалась. Она старалась быть одной из них, как в годы своей юности, но осталась такой же одинокой, как и во время прогулки в лесу Бродяги. Ни одна из этих женщин по-настоящему даже и не живет. Если бы ей пришлось отобразить их в камне, то могучий материал бы их полностью сокрушил, потому что по своей сути они пусты. Их нельзя было рассматривать как модели для своих работ. Если бы они знали, о чем она думает, они бы, наверняка, ее возненавидели. Но сама она к ним ненависти не испытывала.

Сюзан сидела, наблюдала и слушала, восхищаясь их красивыми платьями и холеными руками, порхающими между картами. Она часто прерывала свои утренние занятия и наблюдала за стайкой маленьких птичек, которые слетались и начинали свое изумительное чириканье. Оно не походило ни на музыку, ни на человеческую речь. Сюзан наблюдала за ними с нежностью и удовольствием. «Надо не забыть насыпать им крошек», — всегда думала она, иногда и вспоминала.

— Конечно же, я не забуду послать вам открытки, — обещала она в ответ на настойчивые просьбы. — И вы мне пишите, как растут ваши дети и что новенького в городе.

— Конечно же, обязательно, Сюзан, милочка, — обещали они. — Счастья тебе, Сюзи! Ах, Боже, мне уже надо бежать! Ларри уже наверняка дома! Господи, уже шесть?! Тони помрет с голоду! Прощай, Сюзи! Прощай, Сюзи!

— Прощайте, прощайте! — прощалась она со всеми.

Маленькая группа из четырех человек, капитаном которой была Сюзан, двинулась в путь, в Нью-Йорк. Все полагались на нее, и она направляла их; куда бы она ни шла, оглянувшись, она всегда видела сутулую фигурку верной Джейн, которая, следуя за ней, вела детей за руки.

— Я уже слишком большой, чтобы меня вели за руку, — возмущался Джон и вырывал руку.

— Я вас не отпущу, пока мы туда не доберемся, — отрезала Джейн. Джону пришлось подчиниться.

Сюзан оставила их в отеле и пошла покупать билеты на корабль.

— Закройте нас на ключ, — попросила Джейн. — Джон так здорово умеет работать языком, что может меня переубедить, а нам нужно ждать вашего возвращения здесь, даже если мне суждено рехнуться от его уговоров.

Сюзан на самом деле заперла их и ходила по городу до тех пор, пока все не уладила. Так как корабль отплывал только через несколько часов, то она отвела своих подопечных к входу в больницу Хэлфреда и немного неуверенно сказала им:

— Там, под этим большим круглым окном будут стоять мои статуи.

— О, вот это да! — сказала Джейн с отсутствующим выражением лица, рассматривая огромное пространство.

— Посмотри, мама, — крикнул Джон, — вон тот господин продает шарики!