К великому счастью для семьи Дадо-ака, в этот момент по улице проезжал Ярослав Гаврилович. Увидев через обрушившийся дувал горестную толпу и груду развалин, он мгновенно понял, что произошло, и поспешил во двор. «Кто остался в доме?» — спросил он у собравшихся. Ему ответили, что там старуха, молодая женщина и два малыша, — никто ведь не знал, что женщины уже присоединились к своим предкам. Ярослав-ака огляделся и, заметив в углу, возле сарая, ломик, схватил его и бросился к стене. Несколько ударов, и он выбил кусок стены, после чего без колебаний пролез в образовавшееся отверстие. Вскоре он подал через эту дыру младенца, затем второго мальчика и, наконец, вылез сам, сообщив, что женщины придавлены рухнувшей стеной и извлечь их из-под обломков сейчас невозможно. Не успел он еще отряхнуть пыль с колен, как земля снова содрогнулась и все, что еще уцелело от дома, сложилось в одну общую кучу.

Рассказывают, что все произошло именно так.

Узнав о счастливом спасении сыновей, Дадо-ака поклялся на Коране, что и самой жизни не пожалеет для своего друга и брата, каковым стал ему теперь Ярослав Путинцев. А слово у Дадо-ака твердое, — закончил свой рассказ Абдунасим.

Разбудил меня плеск воды.

Ирина стояла в углу мехмонханы, у умывальника, и яростно чистила зубы.

В комнате царил прохладный полумрак, но это ни о чем не говорило: росшее под окном гранатовое дерево надежно защищало от прямых солнечных лучей.

Я посмотрел на часы. Так и есть: скоро двенадцать. Вздремнули… Впрочем, куда нам торопиться?

Ирина омыла плечи и обнаженную грудь водой из кумгана и, растираясь полотенцем, подошла, сев рядом.

Похоже, она быстро набирала форму. Лишь прищуренный взгляд выдавал тщательно скрываемую тревогу.

— Дима, я вела себя нехорошо, да? — виновато заговорила она, поглаживая меня по руке. — Наговорила лишнего, да? Ругалась? Не давала тебе отдохнуть?

Из этих четырех вопросов лишь один интересовал ее по-настоящему: не наболтала ли она лишнего?

— Ты, милая, попросту обкушалась. Вот уж не думал, что ты способна напиваться до бесчувствия.

Она слегка покраснела, но сумела спрятать досаду, вновь прибегнув к покаянно-кокетливому тону.

— Ну, Дима, надоедает же все время контролировать себя. Я, может, мечтала хотя бы разок расслабиться.

— Тебе это вполне удалось. Какая мечта на очереди?

— Дима, ну не будь злючкой!

— С сегодняшнего дня — ни грамма, поняла, моя прелесть?

— Чего это ты раскомандовался? — насупилась она. — Я, кажется, не девчонка и не нуждаюсь в дурацких советах!

— Не надо было так нажираться вчера.

— Ну у тебя и лексикон!

— Получай, что заслужила, милая. Я обещал твоему дядюшке привезти сундучок, и привезу, но давай условимся, что ты не будешь мне мешать.

— Ах, я уже мешаю!

— Вчера ты вела себя безобразно!

— А ты сейчас ведешь себя несносно!

— Милая, даже куриные мозги должны понимать, что в чужой монастырь не суются со своим уставом.

— Это у меня куриные мозги?!

— Если скажу «да», пернатые могут обидеться.

Она стиснула кулачки:

— Так бы и вмазала тебе!

— Если сегодня снова напьешься, высеку как Сидорову козу!

— Попробуй только тронуть меня пальцем! — Она задрожала от негодования.

— Хорошо, — покладисто отозвался я. — Ты и вправду не девчонка, поступай как знаешь. Но и я не мальчик. Начнешь чудить, я выхожу из игры и возвращаюсь домой. Немедленно.

— Ладно, успокойся, — буркнула она. — Я и сама не хотела сегодня пить. Просто не терплю, когда мне читают нотации.

Я отбросил одеяло:

— Одевайся, милая. Вероятно, нас давно уже ждут.

На айване нас — с библейским терпением — поджидал Абдунасим. После обмена приветствиями он сообщил, что Дадо-ака с утра отправился по делам, а ему наказал ознакомить нас с местными красотами.

Начался ритуал утреннего чаепития.

Абдунасим приподнял было красный чайник, но я решительно возразил, а Ирина не осмелилась мне перечить.

После чая подали наваристую шурпу — разновидность мясного супа с овощами.

— Куда же вы нас повезете? — поинтересовалась Ирина.

— Куда пожелаете! — воскликнул он. — Но сначала я должен кое-что объяснить… — Он поставил ромбом четыре пиалы и накрыл ладонью одну из них: — Вот это, собственно, древний Ходжент, бывший одно время Ленинабадом. Расположен на Сыр-Дарье, вы должны были ее проезжать. А здесь Кайраккум, в котором мы сейчас находимся. Это наши маленькие Сочи. Рядом — Кайраккумское водохранилище, настоящее море, самый крупный водоем Таджикистана. Э-э, когда-то здесь было многолюдно и весело: дома отдыха, санатории, пляжи, прогулочные катера, водяные велосипеды… Отдыхать приезжали со всего Союза! Ну, а сейчас на пляжах в основном местные мальчишки… — Он вздохнул. — А здесь Чкаловск, наш маленький Ленинград. Очень уютный город с прямоугольной планировкой, построенный в былые времена для специалистов и рабочих горно-металлургического комбината. Урановые руды и все такое прочее. Он и по населению был московско-ленинградским. Многие давно разъехались, комбинат простаивает… Здесь, кстати, находится аэропорт. А вокзал вот здесь, в Гафурове. Эти четыре города с окружающими поселками практически слились между собой и образуют наш маленький мегаполис. Чтобы вас не утомлять, я покажу вам только самое интересное, а после мы завернем в одну симпатичную беседку, где готовят изумительный кебоб…