Ирина, у которой плов ассоциировался, конечно же, именно с рисовой кашей, поначалу отнеслась к угощению прохладно. Но, отведав ложку-другую, она быстро вошла во вкус и придвинулась поближе.

Абдунасим, заметив, что красный чайник опустел, сбегал в дом и вскоре вернулся с полным.

— А почему коньяк подают в чайнике? — поинтересовалась Ирина.

— Дело в том, что у нас пить вино считается большим грехом, — серьезно ответил Абдунасим. — Но если сделать вид, что пьешь чай, то Аллах может сделать вид, что ничего не заметил, и не станет наказывать грешника.

Ничего себе, договорчик со Всевышним! Да и само бравирование якобы извечной восточной трезвостью никогда меня не умиляло, ибо я-то знал, что тут всегда существовал заменитель вина — более оглушающий и разрушительный: наркотики. Должно быть, у курильщиков опия и анашистов тоже имелись приемчики, с помощью которых они надеялись отвести от себя всевидящее око. Однако кокаин… Этот чертов кокаин никак не выходил у меня из головы, абсолютно не привязываясь к цели моей поездки. А что за таинственный «город в кишлаке»? Обычно, внедряясь в новое дело, я распутывал клубок — узелок за узелком, но на сей раз происходило обратное: загадки множились.

Абдунасим снова налил коньяк, хотя и не на самое донышко, но без намека.

— Однажды Ходжа Насреддин вернулся из длительного путешествия в Мекку и попал в гости к богатому торговцу, — начал он очередной тост. — Его спросили: «Как будет по-арабски „холодный плов“?» — «Не знаю, — честно ответил Ходжа, — арабы никогда не дают кушанью остыть». Давайте же последуем примеру добрых арабов!

Впрочем, в отличие от добрых арабов (и от Ирины!), Абдунасим угощался как птичка, отдавая предпочтение «чумчук тили».

Похоже, настал благоприятный момент для неторопливой беседы, в которой может кое-что проясниться.

— Абдунасим, вам уже приходилось бывать в Ак-Ляйляке? — спросил я.

— Ни разу. — Он покачал своей опахалообразной шевелюрой. — Я ведь в Ходженте недавно. Раньше жил в Душанбе, но там, знаете, происходили разные невеселые события. А здесь у меня родственники. Пригласили временно пожить у них, почему не согласиться?

Что ж, попробую подойти с другого боку.

— Вы работаете вместе с Дадо?

— Да, в его конторе. По заготовкам. Приходится много ездить — и по республике, и к соседям. В России часто бываю… — Он улыбнулся: — А вот в Ак-Ляйляк не попадал, хотя это недалеко. Просто не наш участок… Но, думаю, Дадо-ака сегодня встретится с нужными людьми и узнает последние кишлачные новости.

Так они — заготовители? Прекрасная «крыша» для наркодельцов…

— Мне очень понравился Дадо, — продолжал я. — Надежный человек. Он…

— Ой, мне тоже! — вклинилась Ирина. — Такая душка!

— Особенно приятно… — Я попытался завладеть вниманием, но Ирина снова перебила:

— Не пойму, а кто же готовил плов? — Она посмотрела на нас с таким видом, будто сделала грандиозное открытие. — Не девочки ведь?

— Плов на Востоке обычно готовит мужчина, — принялся объяснять Абдунасим. — Вообще, существует старинный обычай. Пайшанба. Что в переводе означает — «четверг». В этот день недели глава семьи готовит плов и проводит вечер с домашними, а после наступления ночи уединяется с женой. Но, знаете, Ирина-ханум, в наше неспокойное время очень трудно соблюдать обычаи… Я думаю, что этот плов готовила Мавлюда, младшая невестка Дадо-ака. Она мастерица по этой части.

— Мавлюда? — переспросила Ирина, окончательно уводя намеченный мною разговор в сторону. — Какое интересное имя… А где же она?

— У себя, на женской половине.

— Позовите ее! — капризно потребовала Ирина. — Пусть посидит с нами.

— Э-э… Она стесняется, — нашелся Абдунасим.

— Не верю! Значит, это правда, что вы тираните своих женщин?

— Послушай, милая, в чужой монастырь со своим уставом не суются. — Я попытался урезонить ее, но она вдруг разошлась не на шутку:

— Тогда проводите меня к ней! Пусть она сама скажет, почему не хочет посидеть с гостями!

Кажется, Ирочке пора бай-бай. Должно быть, перемена климата пошла ей не на пользу. Как и содержимое красного чайника.

— Ирина, это невозможно.

— Но почему, почему?!

— Пойдем, я тебе кое-что объясню, заодно покажу наши покои.

Поднимаясь, она едва не угодила на дастархан, но я вовремя ее удержал.

Абдунасим дипломатично разглядывал гранатовое дерево за своей спиной.