— Ты не прав… — покачала головой Лиандра.

— Если не прав, то почему мы все такие?! Ты, я, Влад, Камил и прочие — сколько нас есть у него, все какие-то неправильные! Все мы — его «позор»! И только чтобы доказать обратное, лезем из шкуры вон! И чем это оборачивается? От него надо сбегать, пока не поздно!

— В алкоголизм? — скривилась Лиандра.

— Или в смену пола? — парировал Роберт.

— Садись немедленно в машину! — рявкнула его сестра, потеряв терпение.

Найту было неловко присутствовать при семейном скандале, он помалкивал в сторонке. Наконец Роберт сказал:

— Хорошо! Ладно! Я поеду домой! Я из принципа доучусь в Академии и свалю куда-нибудь! Хоть в столицу, хоть в захолустье на западе. Генные инженеры везде нужны. А папаша и не поймёт, что я уехал. Ему на меня плевать.

С этими словами он размашисто прошагал к машине и плюхнулся на заднее сидение.

Найт был в смятении. Это его и не его семья одновременно. Все эти люди ему чужие и родные. За них обидно и больно. Но он здесь не на правах члена семьи, а как простой солдат. Не его дело, не его дело…

И всё же Найт решил проведать Лиандру, которая пребывала в смятении и расстроенных чувствах после того, что Роберт вчера наговорил.

Он поднялся на второй этаж особняка и деликатно постучал в резную дверь.

— Входите, кого бы там ни принесло, — отозвался низкий, глухой голос.

Найт бесшумно вошёл. Леди Лиандра сидела на краю постели, взлохмаченная и не накрашенная, в домашнем пеньюаре и с бутылкой виски в руке. Как никогда похожая на мужчину.

Она подняла голову и устало улыбнулась:

— А, это ты? Заходи, заходи.

— С вами всё в порядке, госпожа? — тихо спросил Найт.

— Насколько это возможно. Выпьешь со мной?

Она встала, взяла из бара бокал, плеснула до половины и протянула Найту. Тот сдержанно кивнул, поблагодарив.

— За пап а, — игриво сказала Лиандра и добавила с нервной весёлостью, — и за всё, что он с нами сделал. Хотя, конечно, он не при чём. Каждый выбирает свою судьбу сам.

Она выпила залпом.

У Мастера Ирона было восемь сыновей и тринадцать дочерей. Подавляющее большинство — репродуктивно годные. В одном из наиболее престижных Оазисов осталось только три дочки ещё не детородного возраста. Остальные уже были куплены мужчинами разной степени генетической годности и материального достатка. Сыновья возрастом от трёх до двадцати одного года обучались в Интернатах и Академиях не только Броксы, но и близлежащих городов, а те, кто старше, вели самостоятельное существование. И большинство из них не могли назвать себя счастливыми. А то и добропорядочными.

— Бедный Камил, во что он превратился! — покачала головой Лиандра, сделав паузу после короткого рассказа, и порывисто вздохнула. — Когда я его видела в последний раз, он уже не мог самостоятельно передвигаться. Превратился в бесформенную трёхсоткилограммовую тушу. Наверное, из-за этих дешёвых биококтейлей со средних и нижних уровней. Когда-то он был очень перспективным программистом. Потом по какой-то причине поссорился с пап а. Камил уволился, связался с полулегальными группировками и переквалифицировался в хакера. Его до сих пор не арестовали не только потому, что он сын хозяина города, но и потому, что он сам не вредит отцу слишком сильно.

Найт сидел напротив сестры в кресле, держа в руках нетронутый стакан. Леди Лиандра продолжила:

— Мы поговорили с Камилом. Он по-настоящему страдает. Он хотел бы вернуться, жить дома, по возможности работать. Но пап а… Он перфекционист, понимаешь? Все его дети должны быть просто идеальными. Самыми-самыми. Доказательствами его генетической полноценности. Но не может же быть идеальной гора жира в три центнера! И если бы не это обстоятельство, он тоже был бы рад возвращению Камила. Я же вижу: пап аскучает. Но не может поступиться своими чёртовыми принципами.

Найт нахмурил белые брови, угрюмо глядя в пол. И вдруг вкинул голову и улыбнулся.

— Госпожа, у меня есть идея!

Лиандра посмотрела на него, улыбнувшись с усталым отчаянием. «Разве что-то можно изменить?» — словно говорили её глаза.

— Конечно, если вы не посчитаете моё предложение слишком дерзким, то…

И он рассказал, жестикулируя и широко улыбаясь, воодушевляя сестру своим запалом.

В комнате летало огромное количество мух. Нет, они даже не летали, а вальяжно ползали по стенам и столу, прекрасно зная, что им ничего не угрожает. Почти половину и без того небольшого помещения занимала тахта, по которой растеклась невообразимо громадная и уродливая туша с едва различимыми отростками конечностей, утонувших в жире. От головы Камила Ирона к многочисленным ноутам тянулись пучки мнемокабелей. Ему не нужно было даже шевелить пальцами.