Ларри открыл дверь. Лейн все еще была в постели, из — под одеяла виднелся только затылок.

— Я думал, ты уже встала и оделась.

— Мне опять стало плохо.

— Ты считаешь, что не сможешь пообедать с нами?

— Не знаю.

Ларри, озабоченный, подошел к кровати. Присел на край и погладил Лейн по волосам. Она серьезно посмотрела на него. Лицо у нее было бледным, и чувствовалось, что ей плохо.

— С тобой все в порядке?

— Если бы со мной все было в порядке, я не лежала бы сейчас в постели.

— Я имею в виду, может, у тебя что — нибудь серьезное? Может, лучше отвезти тебя к врачу?

— Не нужен мне врач. Само все пройдет.

— Мне очень неприятно видеть тебя в таком состоянии, дорогая.

— Извини.

— Если ты не сможешь встать и пообедать с нами, то можно будет принести тебе обед сюда.

— Пит и Барбара еще не пришли?

— Еще нет. Но Хэл все еще здесь. Мы пригласили его на обед и на наше мероприятие.

Закрыв глаза, Лейн прошептала:

— Замечательно.

— Что — нибудь случилось?

— Ничего. Просто я чувствую себя ужасно, вот и все.

Ларри нежно погладил ее по щеке, затем встал.

— Было бы прекрасно, если бы ты смогла присоединиться к нам. Хотя решай сама. Мне бы не хотелось, чтобы тебя вырвало прямо на стол.

Лейн даже не улыбнулась.

«Она действительно больна», — подумал Ларри.

— Спасибо.

Ларри вышел в коридор и закрыл за собой дверь, чувствуя себя несколько подавленным. Может, и действительно ничего серьезного? Но все — таки… А вдруг это у нее цереброспинальный менингит? Или рак кости? Или… «Выбрось это из головы!»

Джины в спальне уже не было.

Он нашел ее в гостиной. Она сидела на диване рядом с Хэлом и говорила:

— Я понимаю. Все это выглядит не совсем обычно, но… — Она взглянула на Ларри.

— Лейн стало хуже. Она не сможет выйти к обеду.

Джина нахмурилась.

— Пойду посмотрю, что с ней.

Ларри, почему бы тебе не налить Хэлу еще.

Выходя из комнаты, мама закрыла дверь. Несколько минут спустя Лейн услышала звонок в дверь. Это пришли Пит и Барбара.

Она слышала веселые, оживленные голоса. Смех.

Все это казалось ей слишком неестественным, чтобы быть реальным: компания друзей пьет и ест и вообще весело проводит время, собираясь довести до конца дело с «вампиром», даже не догадываясь, что настоящее чудовище находится среди них.

Крамер, как это и свойственно дьяволу, может принимать приятное обличье, с этим у него все в порядке.

«Господи, если бы они только знали, что он представляет собой на самом деле».

Лейн нарисовала себе мысленно картину, как она встает с постели, выходит в гостиную.

— Эй, угадайте, что этот Крамер сделал со мной. — И тогда он вынимает своего острого дружка и прирезает их всех. Может, папа и Пит смогли бы схватить его, но он к тому времени уже успеет кого — нибудь прикончить.

Ей вдруг представилось, как острая бритва, блеснув, полоснула по горлу папы.

«Я не могу рисковать мамой и папой, — подумала она. — Пусть он продолжает мучить меня, чем…»

До Лейн вдруг дошло, как уязвима она сейчас, лежа в постели в одной ночной рубашке, когда в доме Крамер.

Они, наверное, сейчас все пьют. Крамер говорит:

— Могу ли я воспользоваться вашими удобствами? — Кто-нибудь показывает ему, что удобства находятся в конце коридора. Провожать его, конечно же, никто не будет. Извинившись, он покидает их и идет прямо в мою комнату еще для одного раунда угроз и приставаний.

Лейн поднялась с постели, включила лампу. Из ящика комода она вынула трусики и надела их. Хотя и тонкая, но туго обтягивающая ткань была хоть какой-то защитой. Она сняла с себя ночную рубашку и положила ее в ящик. Вся дрожа, она надела свой бюстгальтер. Застегивая его, она вспомнила, как ходила в школу без него, надеясь привлечь внимание Крамера.

Молодец, привлекла.

«Это не играло никакой роли, — напомнила она себе. — Крамер выбрал меня еще до того, как я все это начала».

Для дополнительной защиты Лейн надела футболку. С вешалки в шкафу она сняла плотные вельветовые брюки. Она заправила футболку поглубже в брюки, натянула их повыше, застегнула молнию и пуговицу на поясе. Теперь, чтобы добраться до ее обнаженного тела, Крамеру пришлось бы вытаскивать футболку из ее брюк. Она продела в петли ремень и туго застегнула его. Сверху она надела свою длинную клетчатую рубашку.