— Да вроде нормально.

— Надеюсь, никаких кошмаров с вампирами тебе не снилось?

— Кажется, нет, — ответила Лейн. «Если у меня и были кошмары, то они были не о вампирах», — подумала она. — А как ты?

— Мы с твоей матерью не спали до рассвета.

Лейн заставила себя улыбнуться.

— У вас была небольшая дискуссия?

— Все обошлось. Лучше, чем я того заслуживаю. Когда увидишь ее, лучше не напоминай ей лишний раз о нашей гостье в гараже.

— Интересно, как дела у Пита?

— Выстрелов мы не слышали.

— Это — хороший знак.

— Не думаю, что твоя матушка простила бы так быстро того, по чьей вине она намочила штаны.

— Пааапааа.

Он фыркнул и покачал головой.

— Там на кухне несколько сладких булочек для тебя.

— Не хочу. Может, перекушу где — нибудь по дороге. Мне надо купить кое — что в аптеке. А потом, может быть, прокачусь по аллее. Тебе ничего не надо?

— У меня кончаются очистители для трубок.

— Хорошо. — Лейн направилась к входной двери. — Пока, папа.

— Удачи тебе, — сказал он.

Выйдя на улицу, Лейн вынула из сумки ключи, заперла входную дверь и поспешила к «мустангу». Она села за руль и бросила свою тяжелую сумку на пассажирское сиденье.

Когда она отъехала от дома, ее стала колотить дрожь. В машине было довольно жарко, но Лейн не открыла окна и не включила кондиционер. Хотя жара не спасала ее от внутренней дрожи, но так ей казалось спокойнее.

Отъехав от дома один квартал, она остановила машину, достала из кармана блузки сложенный лист бумаги и развернула его. Изучая первый из двух адресов, которые она переписала из телефонной книжки, она просунула руку между пуговицами блузки и осторожно потерла левую грудь. У нее болели обе груди, но левая сильнее. Когда Лейн сегодня, прежде чем одеться, посмотрела на себя, она была темно — красной от синяков.

Она запомнила адрес, сложила листок бумаги и аккуратно убрала обратно в карман.

Затем направилась по этому адресу.

Приблизившись, Лейн съехала на обочину и через пассажирское окно посмотрела на передвижной дом. Он возвышался на фундаменте несколько в стороне от дороги. Сбоку стоял «пикап», а перед ним мотоцикл. Ни подъездной дорожки, ни лужайки. Лишь только дом и машины на пустом месте.

Наверное, в таких районах живут отверженные.

Именно в подобном месте Лейн и предполагала найти Райли Бенсона.

«Наверное, я сошла с ума».

Она схватила свою сумку и вылезла из машины. Перекинула ремешок через плечо. Ноги ее подгибались. Она обошла свою машину, ступила на тротуар, прохрустела по гравию и поднялась на несколько ступенек к входной двери.

Лейн нажала на кнопку звонка, но изнутри не донеслось ни звука. Тогда она постучала.

— Да? — послышался из — за двери женский голос. — Кто там?

— Знакомая Райли, — сказала она.

Дверь открылась. Женщина, стоявшая на пороге, была слишком молода, чтобы быть матерью Райли. Ей, наверное, не было и тридцати. Ее голубые глаза казались слишком бледными на загорелом лице. Аккуратно причесанные белокурые волосы спускались на плечи. Короткий розовый топ оставлял открытым ее живот. Лейн заметила, что через ткань просвечивали соски. На ней были обрезанные синие джинсы, приспущенные на бедрах. Она была босиком.

Было не похоже, чтобы она вообще была чьей — либо матерью. Может, сестра Бенсона. А, может, он уже нашел себе кого — нибудь взамен Джессики.

— Что мы тут стоим, глазея друг на друга, — сказала она. — Проходи.

— Райли дома? — спросила Лейн, поднимаясь по ступеням.

— Так говоришь, что ты знакомая Райли? Что-то непохоже.

— Я была знакома с Джессикой.

— Бедная девочка.

Внутри передвижного дома стоял приятный запах — аромат кофе смешивался с какими-то духами и, может быть, мастикой для пола.

— Садись, дорогая. Я скажу ему, что ты пришла.

Лейн села за столик в кухне и смотрела, как женщина идет по узкому коридорчику. Там, где штанины были обрезаны, джинсы уже пообтрепались, и с них свисали хлопчатобумажные нитки. На правой ноге был большой синяк, напомнивший Лейн о ее собственных синяках, которые она изучала на себе сегодня.

В дальнем конце коридора она осторожно постучала в дверь. Затем открыла ее и вошла.

— Дорогой, к тебе пришли. — Хотя она говорила приглушенным голосом, Лейн хорошо слышала ее.