Изображение на планшете сменилось. С корабля словно сняли шкуру, в результате чего стали видны внутренности. Палубы, каюты, подсобные и служебные помещения, двигательный отсек. Всё как на ладони.

— Маршрут — это хорошо, значит, не заблудимся, — кивнул я.

Кривая красная линия начиналась на взлётно-посадочной палубе и заканчивалась на мостике. Между ними две обитаемые палубы, одну из которых нам предстояло пересечь из конца в конец.

— Лифтами пользоваться не будем, — решил я, — даже если «Один» будет сверкать всеми огнями. Прогуляемся пешком.

Челнок приблизился к «Летучему голландцу» на достаточное расстояние, чтобы увидеть «Один» во всей красе. Пилоты выводили челнок на курс, ведущий прямиком к яхте. Я оказался прав, когда при подлёте догадался, где она находится. На минуту включились ускорители. Дальше — дрейфовали. Оставалось примерно двадцать минут до стыковки.

— Готовимся к выходу, — отдал команду Уорик.

Спецназовцы зашевелились. Из сумок появилось оружие, снаряжение, шлемы, твердые маски, при необходимости служащие респираторами, бронежилеты. Досталось по комплекту и нам с Марго. Через несколько минут, мы превратились в братьев близнецов, лишь таблички на рукавах помогали не путать бойцов друг с другом. Лейтенант помог Марго подогнать снаряжение, чтоб не болталось и не громыхало при передвижении. Заставил нас попрыгать. Завершающим штрихом предложил выбрать оружие. Марго выбрала пятнадцатимиллиметровую «Кобру-12», хотя и от «сонного» пистолета не отказалась. Я немного замешкался: то ли ограничиться пистолетом, тут их на выбор пять штук разных, то ли вооружиться пэпээсом, короткоствольным штурмовым автоматом с полусотней патронов в магазине. В конце концов, самолюбие выиграло, я вооружился так же, как и спецназовцы.

Самый интересный момент, подлёт к яхте, мы видеть не могли. Если постараться, из иллюминаторов можно разглядеть разве что баржу и кусочек борта яхты. При этом к иллюминатору прижиматься лицом надо так, что ну его, в самом деле. Лучше уж ещё раз оружие проверить.

— Капитану Хаппельмайеру срочно прибыть на мостик, — неожиданно «заговорил» динамик хриплым мужским голосом. Видимо, пилот.

— Ох ты ж, — вздрогнул я. — Что у них там случилось?

— Иди, раз вызывают, — сказала Марго.

— Пойдешь? Лейтенант? Заодно посмотрим на яхту.

— Почему бы и нет, — согласился Уорик. — С удовольствием.

Только встали, как дверь в кабину пилотов открылась, оттуда выглянуло бородатое лицо пилота. ОН помрачнел, когда увидел, сколько нас собралось наведаться в кабину, но возражать не решился. Молча кивнул, мол, следуйте за мной.

Узкий коридор закончился небольшой кабиной. Два кресла, приборная доска с кучей переключателей, кнопок, мониторов. Над лобовым иллюминатором, шириной во всю кабину, тоже приборы. Чем-то похоже на кабину самолёта. Я уж забыл, что здесь к чему, хотя в Академии мы и это проходили.

Первым делом внимание привлёк вид яхты. Огромная штуковина без единого работающего бортового огонька. Только свет солнца овещает краешек борта. Хотя нет, ещё взлётно-посадочная палуба, расположившаяся под основным корпусом, тускло-красновато светится. Похоже на пасть чудовища, подумалось вдруг, и тут же мурашки пробежали по спине. Как-то не по себе стало. Влетаем в него, добровольно, выйдем ли обратно — вопрос. Появилось желание вынести вердикт о судьбе «Одина» прямо сейчас. Развернуть челнок, а яхту отправить прямым курсом на звезду. Или даже воспользоваться станцией «Дрон-6». Есть у нас на орбите такая штука — мощная, способная одним выстрелом распылить корабль любого типа. Болтается без дела: у нас тут планета мирная, далеко от границ Федерации.

— Вас вызывает подполковник Сергеев, — пилот, что нас встретил, переключил видеосигнал на центральный монитор и я встретился взглядом с подполковником.

Ничем не примечательный тип, лет сорока с небольшим. Больше администратор, чем вояка, на внешности этот факт тоже отражался.

— Капитан Хаппельмайер, — представился я, одним глазом наблюдая за «пастью» взлётно-посадочной палубы.

— Рад видеть, капитан, — ответил Сергеев. — Мы зафиксировали некоторую активность на «Одине». Имейте ввиду. При этом сканирование до сих пор не выявило никакой биологической активности.

— Ясно, подполковник.

— Что вы сейчас видите?

— «Один» нас встречает. На взлётно-посадочной палубе светятся аварийные огни. Сейчас как раз наблюдаем.

— Вот я про это же и говорю. Пять минут назад яхта была совершенно неактивна. Так что будьте осторожны, капитан.

— Постараемся.

— Как там мой капитан?

Я оглянулся на Марго. Зрелище тёмного корабля с тускло-красной «пастью», похоже, заворожило и её.

— Капитан Винсент рядом.

— Хорошо. Пусть включит постоянную связь и не выключает её до конца операции.

— Это стандартный протокол, подполковник.

— Я знаю, но нужно ведь напомнить, — усмехнулся Сергеев. — Тоже стандартный протокол.

С Сергеевым я знаком мало. Засел он на космодоке давно и редко выбирался на поверхность Олимпика. На орбитальной станции можно жизнь прожить, никуда не выходить и не вылетать, чем подполковник и пользовался. Космодок стал для него родным домом. Вживую мы встретились только однажды, когда я впервые прилетел на Олимпик по распределению. Сергеев тогда был майором, вторым лицом службы безопасности. На первый пост продвинулся недавно, как раз, когда Марго ушла на космодок.