— Капитан Хаппельмайер, — сказал Сергеев, — я приказал готовить пушки космодока и нацелить их на «Один». «Дрон-6» сможет подойти минут через двадцать. Учтите, у вас мало времени.

— То есть, судьба корабля решена, подполковник? — наш отряд миновал третью палубу.

— С одной задачей вы справились, капитан — оценили степень угрозы.

— Хорошо. Только дайте нам возможность добраться до мостика и достать «чёрный ящик». Потом можете расстреливать что хотите сколько вашей душе угодно.

— Всё будет зависеть от поведения корабля, капитан, — завершил разговор подполковник.

— И часто у вас в космосе такое происходит? — спросил Уорик, предварительно отключив связь с космодоком.

— Что именно?

— Ну, вот такое, загадочное. Когда корабли самостоятельно что-то делают, без участия человека?

— Уверен, скоро выяснится, что это было на самом деле, лейтенант, и от загадки не останется и следа. Наша задача — мостик и «чёрный ящик». Давайте сосредоточимся на этом.

Создатели яхты не поскупились на внутреннюю отделку. Впрочем, её владельцы могли себе это позволить. Если коротко, всё здесь напоминает древнескандинавские мифы. Вот, лестница на третью палубу заканчивается двумя барельефами, изображающих воронов в половину среднего роста человека. Вмурованные в стены, с раскрытыми клювами, полным размахом крыла. К клюву одного из спутников одноглазого бога, в честь которого названа яхта, кто-то прилепил жвачку.

Выход на палубу перекрывает канат, обшитый бархатом. Всё говорит о том, что беда настигла экипаж и пассажиров яхты слишком быстро. Мгновенно, можно сказать. Люди не сообразили, что к чему. Или оказались зомбированы, что тоже нельзя исключать.

Широкий коридор, по обеим сторонам — развлекательные отсеки, некоторые со стеклянными стенками, в других настежь распахнутые двустворчатые двери. «Одину» оставалось часов пять лёту до Олимпика, при этом работа заведений не прерывалась ни на минуту.

Отряд разделился на две группы. Первая идёт за Гравзом по одному борту, вторая за Шмаликом крадется по другому. Оружие готово к стрельбе, люди — к неожиданностям. Прежде, чем преодолеть вход в бар, казино или комнату отдыха, разведчики прежде заглядывают внутрь, оценивают, что к чему, и только потом продолжают двигаться дальше. Я заглянул в первый попавшийся отсек, им оказалось казино. С первого взгляда можно подумать, что люди, всё-таки, заподозрили неладное. Вот опрокинутый стул, под столом разбросанные фишки и чья-то красная туфелька. Или же это в порядке вещей? Фишки и потерянная туфелька могут говорить о чём угодно. К примеру, банальная разборка между мужчиной и женщиной или группой мужчин, переросшая в драку.

Почему-то захотелось, чтобы беда настигла пассажиров и экипаж внезапно, чтобы никто ничего не подозревал до последнего момента и «пропал» быстро, если не сказать мгновенно.

— Никого, — в унисон мыслям, сказал шедший впереди Уорик. — Мы готовились не к такой картинке.

— Скажу честно, я тоже, — пробормотал я.

— Горы трупов, точно? Представляется первым делом, когда слышишь, что где-то никого нет, а должны быть.

— Что-то в этом роде.

Картинка опустошения провожала нас на всём пути.

— Смотрел как-то фильм, — тихо сказал спецназовец сзади, — про пришельцев, что похищали людей. Лучом схватывали и тащили к себе на корабль.

Я обернулся. На шевроне киномана разглядел имя — Ганс.

— Как версия, сойдет, — кивнул я. — Вот достанем «чёрный ящик» и всё узнаем.

— Ну да, — скептически хмыкнул киноман. — Вы ж сразу засекретите информацию, и мы не узнаем, что здесь случилось.

— Разговорчики, Ганс, — лейтенант его тоже слышал.

Дальше шли молча, оценивая обстановку. Работают видеокамеры, закреплённые на шлемах, записывают всё, что видим мы. Впоследствии специалисты Комитета изучат каждый кадр наравне с изучением содержимого «чёрного ящика».

Теперь я всё это воспринимал в том плане, как говорил Ганс. Во всяком случае, всё говорило об этом. Ни с того, ни с сего люди не пропадают. Должны ведь были что-то заподозрить, начать паниковать, но ничего такого мы не увидели. Туфелька и рассыпанные фишки — единственные предметы, которые хоть как-то подходили под тревогу людей.

Мы добрались до узкого трапа в отсек для пилотов. Настолько узкий, что подняться наверх можно только по одному. Чуть больше метра в высоту, дальше узкий двухметровый коридор, заканчивающийся перегородкой с классической корабельной дверью. Небольшой круглый иллюминатор, в принципе, позволял разглядеть, что там, за дверью, но чья-то добрая душа завесила его с той стороны шторкой.

Дверь закрыта, открыть можно только электронным ключом. Вперёд пробралась Марго — у неё обнаружился универсальный ключ. Он сработал, что удивительно. Честно сказать, пока не подошли к двери, как-то даже не задумывался, чтобы мы делали, не включись системы корабля. Пришлось бы, наверное, вырезать дверь грубым варварским способом. Я оглядел спецназовцев. У всех на спинах прицеплены рюкзачки. Может, в одном из них лежит своеобразный «ключ» и на этот случай. Одним словом, особо задумываться не стал, к тому же Марго успела открыть дверь, и путь к мостику стал свободен.