Корнилов получил новое подтверждение своей теории о четком разделении сектантов на касты. Охотники, как назвал их Матфей, были одеты в рванину и явно не принадлежали к элите, разгуливающей в черных балахонах с куклуксклановскими капюшонами. Вот бы еще заблудших увидеть.

Стук подцепил ложкой кусок сала, осторожно его надкусил и задумчиво поднял глаза к потолку.

– Гм… Свинина.

Придя к столь глубокому умозаключению, Бамбуло принялся работать челюстями. Юрий к своей порции не притронулся: мешали воспоминания о плавающем в луже крови отрубленном хвосте варана.

– Ты, я вижу, угощаться не собираешься? – осторожно поинтересовался Матфей.

– Нет, – Корнилов придвинул свою тарелку маленькому человечку с большим аппетитом. – Ешь, если хочешь.

Матфея не пришлось упрашивать дважды.

– Вкусно, – сообщил он. – Свиней нам поставляют с Рублевки, а там используют чистые корма.

– А взамен? У вас ведь тоже есть, что предложить?

– Есть. К примеру молодых и сильных ящериц.

– Зачем они им?

– Кто знает? Может, развлекаются охотой или натравливают ящеров друг на друга и любуются их боями. Мы в чужие дела не суемся.

– Как же так? Ведь вараны – тоже Дети Дракона, а вы с ними так…

– Дракон простит. Нам ведь неизвестно точно, что делают с ящерами…

Юрий сильно сомневался, что поставки варанов на Рублевку могут быть слишком большими. Если, конечно, и там нет своих заблудших. Он хотел расспросить об этом Матфея, но не успел.

В трапезную поспешно вошел Корнелий.

– Подкрепились? Молодцы. За мной – и шустрее. Дракон ждет.

Стук недовольно поморщился. Вставая из-за стола поспешно сунул в рот последний кусок сала. Корнилов тоже был недоволен вмешательством Корнелия, но утешил себя тем, что наконец-то сможет увидеть всесильного руководителя общины и прояснит свою дальнейшую судьбу.

Корнелий провел их обратно в основное помещение подвала и направился к двери, у которой застыли два рослых сектанта с автоматами. Под их не очень-то дружелюбными взглядами Юрий и Стук вошли в дверь и оказались перед каменной лестницей, круто уходившей на нижний уровень подземелья. Ни факелов, ни керосинок здесь не было, а тут еще и Корнелий зачем-то приглушил свет своей лампы. На протяжении спуска Корнилов был озадачен лишь тем, как бы не сверзиться со скользких ступеней и с облегчением ступил на мощеный камнями пол.

Корнелий прошел вперед, распахнул невысокую дверь и остановился у входа.

– Проходите!

Комната, в которой оказались Юрий и Стук больше напоминала склад. Освещалась она светом углей в жаровне, установленной на ржавом треножнике. Среди множества картонных коробок и деревянных ящиков едва нашлось место для небольшого, но массивного стола. Хотя большой камень со стесанной верхушкой столом назвать можно было только с большой натяжкой. Выглядел он гостем из прошлых столетий – даже серовато-белые поросли мха внизу камня напоминали о его преклонном возрасте и выглядели, как седина. За столом, низко наклонив голову, сидел человек в белоснежной хламиде с традиционным островерхим капюшоном.

Дракон поднял голову и Юрий невольно попятился. Левая половина лица земного воплощения Кецалькоатля представляла собой бугристую маску из переплетения скукоженных мышц, разделенных синими прожилками. Красная, растрескавшаяся ямка пустой глазницы напоминала фрагмент марсианской поверхности, а изуродованная половина губ застыла в вечной кривой ухмылке. Вторую, здоровую половину Юрий узнал сразу. Не мог не узнать. Глаз остался всего один, но в черном его зрачке, как когда-то плясали дьявольские огоньки цыганской удали.

– Здорово, Корнилов. Небось, не ожидал такой встречи?

– И тебе привет, Коля. Признаюсь: не ожидал…

– Я тоже. Садись, раз зашел.

Корнилов рухнул на рельсы вовремя. Точнее упал, сбитый мощным толчком в грудь. На Николая Еронова, неожиданно свалившим его с ног, Юрий обижался недолго – над головой засвистели пули. Упади он секундой позже – свалился бы уже мертвым. Еронов залег рядом и времени не терял. Вырвал зубами кольцо «эргэшки», чуть приподнялся и метнул в гранату. Фу-у-ух! Взрыв разметал в стороны наседавших, как саранча красных и осыпал Корнилова и Николая крошевом бетона. Когда Юрий откашлялся и протер глаза он увидел, что на место сметенных гранатой врагов пришли новые. Их «калаши» стрекотали без умолку, не позволяя паре оставшихся в живых бойцов Коалиции даже поднять головы.

Коля ухитрился послать короткую ответную очередь, похлопал ладонью по накладным карманам своей брезентовой разгрузки.

– Хреновы наши дела, Корнилов. У тебя тоже гранат нет?

– Ни одной…

А откуда им быть? Заданием отряда была разведка. Вступать в боестолкновения не только не предполагалось, но и было категорически запрещено командованием. Поэтому десять крепких парней из Ганзы отправились в путь налегке и… попали в засаду. Красные обставили западню по всем правилам. Зажали отряд с двух сторон и теперь пожинали плоды. Восемь бойцов Коалиции или вернее то, что от них осталось, устилало рельсы. Мешанина из прошитых свинцом тел, оторванных взрывами конечностей теперь была единственным укрытием для Юрия и Николая. На подмогу они не рассчитывали, а это означало только одно: по последней пуле следовало оставить для себя. Красные не имели глупой привычки брать в плен диверсантов Коалиции, которых считали своими злейшими и неисправимыми врагами. А если бы они и оставили бы Корнилова с другом в живых, то только для пыток. Николай, как видно, придерживался иной точки зрения. Он придвинулся к Юрию.