Лишь только один в меру пьяный мужчина сунул ему в руку початую бутылку виски — все равно в самолет с ней не пустили бы. Этого доброго самаритянина сразу же гневно одернула суровая девушка:

— Во дают наши бомжи! Уже и до Таиланда добрались!

— И вам всего самого хорошего! — сказал Витя и понуро пошел к закрытой каморке со своими вещами. Виски было всего глотка на два — три, чуть больше пол-литра. Но пить он не торопился — лучше перед ночью.

Он еще несколько раз выходил на промысел. Подобрал в магазине целлофановый пакет под деланно равнодушные взгляды продавщиц, поместил туда свой бутылек и пошел добывать еду.

Целая группировка пузатых людей с характерным выговором буквы «г» отнеслась к его появлению с должным вниманием. Сразу же несколько дам затрубили в свои иерихонские трубы, требуя милицию, или, на худой конец, конную полицию. Их трубный зов был достаточно громким, с каждым аккордом они все больше себя воодушевляли и брали все более высокие октавы. Через несколько минут можно было ожидать переход на ультразвук (к огромной радости отсутствующих здесь собак, если бы они все-таки присутствовали). Но ни полиции с худыми концами на конях, ни даже на боевых ишаках, ни ментов не появилось.

— Бандеры, что ли? — спросил Витя.

Вся делегация вздрогнула и насупилась.

— Да ладно, ладно! — сказал Витя и прошел через воинственную толпу, как нагретый нож сквозь подтаявшее масло. Хохлы с неодобрительными лицами расступались.

— Привет Тимошенко! — пожелал он бывшим соотечественникам на прощанье и пошел прочь.

Отчаиваться не стоило, желудок просил питательного вещества. Следующие туристы оказались из Сибири. Они отнеслись к теряющему нормальное человеческое лицо согражданину с сочувствием и пониманием.

— А ты чего здесь болтаешься? — спросили две девушки слегка под хмельком. — Обращайся в консульство — они должны помочь!

— Да вот консульство здесь как раз ни при чем. Я же не турист, а моряк. Работаю в «Марлоу», да вот забыли они меня. Говорят, должен был лететь на самом деле в Гонконг, а по ошибке отправили сюда. Похожи города: Бангкок и Гонконг, не правда ли?

— Вроде, не очень, — отрицательно закивали головами девушки.

— Вот и я так думаю, — вздохнул Витя. — Но делать нечего. Надо до понедельника или вторника продержаться — а там уже вырисуется какой-нибудь выход.

— Бедненький, — пожалели девушки. — А что ты от нас хочешь?

— От вас бы я хотел, конечно, многого — вон, вы какие красавицы! — девушки засмеялись. — Но сейчас мне бы хотелось, чтобы вы не позволили мне околеть здесь с голоду.

— Тебе что — денег надо? — спросили землячки и переглянулись.

— Оно, конечно, не помешало бы. Но я бы не отказался от любого продовольственного подарка. Может у вас пирожок какой или булочка завалялись? Оставьте мне ваши телефоны, через четыре — пять месяцев я вам перезвоню, отблагодарю. Уж точно!

— А почему через столько месяцев?

— Да вот контракт у меня такой. Вернусь домой, в Нижний Новгород, сразу вам благодарственное письмо отправлю!

Девушки чуть расслабились и стали заглядывать к себе в сумочки.

— Да ладно, тебе, с продуктовыми наборами! Вот — держи! Сходишь куда-нибудь, перекусишь.

Они выделили двадцать шесть долларов, все, что наскребли в своих косметичках. Что ж, неплохо. На пару дней хватит. Пока Витя запихивал богатство в карман, одна из девушек отошла к унылому папику, который обмахивался стограммовой бутылочкой с минеральной водой, явно из отеля. Папик продолжая воображать, что у него в одной руке веер, запустил другую в карман, выудил оттуда что-то и, не глядя, подал девушке. Та вернулась и протянула Вите еще одну банкноту в двадцать долларов.

— Питайся, морячок!

Тут для группы прозвучала команда «на вылет» и все потянулись к стойкам регистрации.

— Спасибо, девчонки! — сказал им вслед Витя. — Погодите! А телефоны?

— Нам они тоже пока понадобятся! — засмеялись так и оставшиеся незнакомыми девушки. — Да и далековато от твоего Новгорода до нашего Нижнего Тагила!

— Нижнего Новгорода! — поправил Витя.

— Вот именно! — сказали они ему в ответ, помахали ручками на прощанье и улетели в свой далекий город.

Субботнюю ночь Витя встретил в благодушном настроении: кроме впечатляющего сухого пайка он позволил себе большую тарелку самого дешевого мясного супа, за пять долларов получил разрешение у дежурного полотера воспользоваться душем, где еще и постирал свою майку, впитавшую в себя все запахи Таиланда. Сушил ее уже своим телом, подогреваемом виски. Из картонок сделал себе в уголке лежбище и с комфортом проспал до следующего дня.

Под вечер в воскресенье, как ни странно, по громкой трансляции объявили его исковерканную фамилию. Оказалось, что приехал человек из того самого агентства, что бросило его на произвол судьбу. С крайне недовольной физиономией он выдал Вите ПТА с упоминанием завтрашнего рейса на Франкфурт и, не прощаясь, исчез.