– Алмончик, – донеслось уже из коридора, – а спинку тебе потереть можно? Это ж такая честь потереть спинку… спину… спинищу самому Алмону!..

Терр-Розе с Ластенией переглянулись и расхохотались.

Соприкасаясь дыханием с осенним воздухом, Патриций ощущал прохладу в груди, но она не приносила облегчения, лишь раздражала. Все вокруг мучило Владыку своей красотой увядания. Патриций ощущал себя полностью вычеркнутым из этого мира. Больше всего ему хотелось, чтобы сейчас начался дождь или снег, или ветер с огнем… Но в мире торжествовала осень. Георг бродил среди лепных каскадов и прекраснейших скульптур отключенных фонтанов. Никто не встретился ему, ни единой живой души не виднелось поблизости, и Патрицию показалось, что кроме него на этой золотой планете вообще никого не осталось.

Влажные волосы полуволка были тщательно зачесаны назад и собраны в хвост, открывая высокий лоб. Подходящей по размеру одежды найти ему не смогли и Алмону пришлось сидеть за столом обернувшись в покрывало с кровати толстяка.

– Алмончик, штанцы быстро высохнут, – утешал Сократ, – а рубашенцию пошьем, не беспокойся.

– Надеюсь, – полуволк пытался то так, то эдак завязать концы материи на плече.

– Давай я заколю, – Терр-Розе сняла с груди драгоценную брошь в виде мифического цветка.

– Алмон, ты с ней будь осторожен, это еще та хищница, так заколет, вовек потом не расколешь.

– Умолкни, толстая зараза! – огрызнулась королева, закрепляя брошью покрывало. – Вот как замечательно.

– Да куда уж лучше, – печально вздохнул полуволк.

– Кстати, – Терра вернулась на свое место, – а почему Анаис все время спит?

– Я погрузил ее в подобие полного забытья, чтобы не расходовались остатки жизненных сил.

– В забытье она все равно долго не просуществует, – Сократ деловито наполнил бокалы. – Попробуем вариант, предложенный Ластенией?

– Других все равно больше нет. Принесет Ластения ключи от лаборатории, и пойдем. Не надо вина, мне напитка.

– Да, пожалуйста. Алмон, а мы с тобой уже и раньше встречались, помнишь?

– Как можно забыть такую пляску смерти, ты чуть все здание Управления не разнес. А потом еще твоя крайне содержательная пробежка из Малахитовой Залы…

– Ну-ка, расскажи, расскажи! – оживилась Терр-Розе. – Я не знаю этих увлекательных историй!

– Не надо! – воскликнул Сократ. – Это никому не интересно! Послушайте лучше мое очень деловое предложение. Все мы с вами люди разные, но есть у нас кое-что общее. Каждый из нас в свое время так или иначе умудрился испортить Патрицию настроение. Так не объединить ли нам свои творческие усилия? Все веселее будет.

– Что веселее? – Терра посмотрела на толстяка долгим сумеречным взглядом из тени длинных ресниц.

– Выживать, красавица моя, выживать.

– Мне это предложение нравится, – прозвучал голос Ластении, она стояла в дверях, держа в руках предмет, походивший на серебряную птицу. – Я буду счастлива, если мы объединимся.

Алмон посмотрел на Терр-Розе.

– Вы, если не ошибаюсь, подруга Патриция?

– В отставке, – гнусно ухмыльнулся Сократ.

– Ничего подобного! – вспыхнула Терра. – Я сама ушла, если хотите знать!

– Да-да-да-да, сама-сама-сама.

– Сократ, – усмехнулся полуволк, – о тебе я тоже знаю крайне мало.

– А чего обо мне знать, – широко, открыто улыбнулся толстяк, – вот он я, весь как на ладони, открытый для любви и денег. Давайте дружить, ребята, это будет здорово, вот увидите.

– Могу себе представить!

– Терра, а ты можешь хоть сейчас ехать к себе домой. Никто не держит, за платье не цепляется.

– Нет, – Ластения присела в кресло рядом с нею, – я никуда не отпущу Терру. У меня еще не было ближе подруги.

– Что ж, – Алмон поправил покрывало, съехавшее с плеча вместе с брошью, – я не возражаю. Если получится, будет прекрасно. Анаис мечтала о друзьях…

– Ура! Алмон с нами объединился! Алмончик, а ты можешь пули руками ловить?

– В меня уже кто-то тут собирается стрелять?

– Я к тому, что может в нас кто-нибудь соберется, тогда ты нас спасешь?

– Непременно. Так, идем в лабораторию, – Алмон встал с кресла. – Кстати, кто это у вас там под столом сидит?

– Это слуга, он тебя увидел, когда ты выходил из Вихря, и решил, что на нас инопланетяне напали.

– Любезнейший, – Алмон наклонился, заглядывая под стол, – не бойся, выходи, я не ем сатурниан, они не вкусные.

Видимо, решив, что, стало быть, вкусные все остальные, слуга снова закатил глаза и рухнул на пол.

– Зря ты это сказал, – усмехнулся Сократ, – они тут все очень нежные.

Присев на скамью, Патриций закрыл глаза, подставляя лицо последним лучам заходящего солнца. Над головой тихонько рокотали кроны, под ногами шептались травы… Свежело. Георг поднялся со скамьи и направился обратно к Дворцу.