– Значит, Анаис совсем-совсем умалишенная? – с помрачневшим видом уточнила Терр-Розе. – Она отдала энергию своего рассудка тебе?

– Да, – кивнул Алмон. – Таким образом, она пробудила мое сознание.

– А ты что был без сознания? – она смотрела на него с таким возмущенным видом, словно полуволк мог нарочно подстроить свое беспамятство.

– В некотором роде – да, но это долгая история. Мне сложно сейчас это объяснить, да и ни к чему.

Терра вставила сигарету в тонкий длинный мундштук и закурила, глядя в окно.

– Это возможно как-то исправить? – присев на корточки у дивана, толстяк одной рукой взял Анаис за запястье, другой погладил ее по щеке. – Бедный ребенок, как же она решилась на такое…

– Она не «бедный ребенок», – сухо возразил Алмон, – она вполне взрослый и достаточно сильный человек.

– Бедный, бедный сильный человек…

– Так, погодите, – досадливо поморщившись, махнула мундштуком Терра. – Ситуацию возможно хоть как-то поправить? Можно хотя бы откуда-нибудь почерпнуть силы для восстановления ее разума? Хотя, не совсем представляю, как и откуда…

– Послушайте, – подала голос задумчиво молчавшая до этих пор Ластения, – есть у меня одна мысль.

Отчего-то именно эта осень была на удивление прекрасна: мягкий желто-оранжевый свет лился с сиреневых небес, превращая красную планету в волшебную солнечную поэму. Нигде не виднелось костров но, тем не менее, пьянящий аромат дыма неуловимо витал в безмятежном воздухе. Земля пахла воспоминаниями, золото листвы покрывало беседки, осыпалось на фонтаны и аллеи, преступно красиво паря в неподвижном пряном воздухе. Сквозь плиты площадей и дорог пробивались последние цветы, они покачивались на тонких неуверенных стеблях, разглядывали небо… Один такой цветок пророс сквозь плиту аллеи, по которой шел Патриций. Владыка остановился, глядя на малиново-желтый цветок, присел перед ним на корточки и осторожно коснулся пальцами тонких лепестков, хрупких листьев.

– Откуда в тебе такая сила? – произнес Георг. – Как ты пробиваешься через камни? Зачем тебе это надо? Для того чтобы несколько дней посмотреть на солнце и умереть? Ответь, мне очень важно это узнать…

… А осень, хмельная осень, покачиваясь на высоких каблуках, танцевала по всей планете, разбрасывая листья и грезы, любовь и разлуку. Она смеялась, не приглаживая растрепавшихся рыжих волос, и верила, что никто не может быть несчастен в ее мире.

…Патриций медленно пошел по аллее дальше, отстранено глядя перед собою. Весь Парк раскрылся феерией золотых красок и гармонией света, будто именно здесь осень Марса решила воздвигнуть свою обитель. На плечо Повелителя упал желтый резной лист, слетевший с безымянной ветки безымянного дерева. Владыка осторожно взял его в руку.

– Вот оно, золото, – улыбнулся он, – самое настоящее, неподдельное золото… Дым… пахнет кострами…

Патриций посмотрел на небо. В прозрачной вышине не виднелось ни единого облака, и казалось, что дымный дух исходит именно оттуда. Запрокинув голову, Владыка все стоял и смотрел на этот купол без дна и без края. «Там жгут золото, – подумал Патриций, – во Вселенной тоже наступила осень… везде, кругом осень…»

Анаис спала, Алмон доедал все, что оставалось на блюдах, а пришедший в чувство слуга находился под столом и не желал оттуда выбираться, невзирая ни на какие уговоры.

– Моя мысль очень проста, – продолжала Ластения, – не знаю, насколько это будет эффективно, но почему не попробовать. Во дворце имеются реабилитационные лаборатории. Отец всерьез занимался медициной, и под его началом разрабатывалось множество восстановительных программ на основе целительной силы Сатурна, с большим успехом излечивались и душевные болезни…

– Ах, да! – воскликнул Сократ. – Как же я мог забыть! Там же целое исследование проводилось! И вполне успешное! Все в лаборатории! Бегом, бегом!

– Погоди, – остановила Ластения, – у нас нет необходимого персонала, я видела эту лабораторию, она очень сложная, нужны специалисты.

– Да какие там специалисты! Сами справимся, мы умные! – толстяк вылез из-за стола и попытался вытащить Алмона. – Пойдем скорее, пойдем!

– Оставь его, Сократ, – возмутилась Терр-Розе, – разве ты не видишь, как он голоден?

– Да, но пока такая махина насытится, сатурниане окончательно перебьют друг друга!

– Какой вы, однако, нудный. – Алмон отставил последнюю опустевшую тарелку.

– Нудность есть издержки моей тяжелой профессии, – Сократ подумал и добавил: – Алмон, у меня есть к тебе одно очень деловое предложение. Выслушаешь?

– А можно мне сначала принять душ? Я не могу выслушивать деловые предложения в таком виде. Пара минут, буквально пара минут…

– Давай, бегом в мои апартаменты, это рядом, – Сократ нетерпеливо потянул его за рукав. – Ластения, скажи слугам, пусть побольше полотенец принесут.

Сократ с Алмоном направились к выходу из Деревянной Столовой.