Музыка оборвалась на самой высокой ноте, казалось, она прозвучала уже за пределами сознания, одновременно погасли огни. Когда же свет вспыхнул вновь, на малахитовом полу, раскинув руки и устремив безжизненное лицо вверх, лежал перерожденный Нэскей.

Аргон сидел неподвижно, как каменное изваяние, Сократ приводил в чувство Олавию, брызгая ей в лицо холодной водой, бледная до синевы Ластения тихонько обсуждала увиденное с Терр-Розе. Все находились в состоянии шока.

– Объясните мне, что это такое? – Аргон взял бокал вина, осушил его в два глотка и посмотрел на Терр-Розе. – Объясните, я не понимаю. Что он с ним сделал?

Олавия заливалась слезами, у нее начиналась истерика, и подоспевшие дворцовые врачи поспешили увести королеву.

– Скажите мне, что он сделал с Леброном? – в глазах Аргона все еще отражались огни Малахитовой Залы. – Отчего он так переменился?

– Патриций трансформировал его память, – уверенно ответила Терра, – он полностью изменил его представление о прошлом, вложил в сознание иные воспоминания, лица других людей. Скорее всего, вас он даже не знает, да и зовут его теперь Нэскей, а не…

– Поняли уже, – подал голос толстяк. – Сделай еще одно Око, поищем Анаис, она должна быть там, во Дворце. Найдем ее, начнем думать, как их всех достать из этого проклятого места.

– Хорошо, только на этот раз я не смогу удерживать его так долго, я потеряла много сил.

– Ну, так подключай запасные баки топлива!

– Извините меня, – Аргон поднялся из-за стола, – я, пожалуй, пойду, мне надо немного побыть в тишине, подумать.

Когда двери за ним закрылись, меж ладоней Терр-Розе снова возникло сияние, и вскоре невидимый шпион опять блуждал по галереям и залам Дворца. Он побывал и в покоях Патриция, и в покоях Анаис…

– Не то, не то, – бормотал Сократ, – все не то, не то, не то… Если они во Дворце, то их не будут держать в высоких покоях, веди Око к нижним уровням.

– К нижним? – удивилась Терра. – Там же…

– Веди, говорю, и не мешай мне логически мыслить!

– Как пожелаешь, – пожала она плечами.

Но как только Око миновало надземные этажи, сфера вдруг затрещала, заискрила и погасла.

– Чего это с этой штукой?

– Не знаю…

Терра создала новый шар, но его постигла та же участь. Королева призадумалась.

– Похоже, на нижних уровнях отсутствуют силовые поля или разорваны все энергоцепи.

– И что, туда никак нельзя проникнуть?

– Если ты помолчишь хотя бы минуту, я, может быть, что-то и придумаю.

Толстяк покладисто замолчал и потянулся к винному кувшину. Терра поднялась с деревянного резного кресла и отошла подальше от стола. Глаза королевы цвета беззвездного ночного неба вспыхнули, вокруг ее фигуры заметались ярко-зеленые разряды, в воздухе запахло озоном. Толстяк так и замер с кувшином в руках, наблюдая за Террой. А она тем временем соединила разряды в гудящий крутящийся клубок. Отчаянно завывая, он завис в пространстве и посветлел.

– Иди сюда!

Толстяк бухнул кувшин на стол и поспешил к Терр-Розе.

– А что это за штука такая?

– Вездеглазый Амаюн, – почти не разжимая губ, процедила Терра, говорила она с трудом, едва-едва удерживая бушующий клубок, – в нем энергия трех параллелей, он может работать вне ваших полей и цепей.

В дрожащей зеленоватой поверхности Вездеглазого Амаюна замелькали лестницы с простыми каменными ступенями, без ковров и украшений.

– Так, давай-ка осмотрим первый уровень, – переминаясь с ноги на ногу, Сократ пристально вглядывался в изображение.

– А они большие, эти уровни? – от напряжения на висках Терры выступили бисеринки пота. – Я его долго не удержу.

– Не знаю, сюда я еще не добирался.

Первый уровень оказался пуст, и Вездеглазый Амаюн устремился ниже.

– Ничего не пропускай, ничего, – от высвобождающейся энергии Амаюна трещали волосы, ощутимо покалывало кожу на лице, – так… так… ниже, ниже, ниже… стоп! Серую дверь проехали! Я же говорю, не пропускай ничего!

– Да ее не видно почти! Я ее не заметила!

Вездеглазый Амаюн прошел сквозь стену. Возникла сумрачная комната, освещенная едким светом шаров, висящих в воздухе.

– Ну, вот и Анаис, – прошептал Сократ, словно боялся, что его услышат во Дворце.

– А там… – обмерла Терра, – смотри, там же… рядом с нею…

– Алмон, – ядовито закончил Сократ. – Что, не ожидала, да?

– Но… как же так? Он же мертв!

– Прибыл обратно! По распределению! Хорошего человека, Терра, не так-то просто убить! Так, ну-ка, что тут у нас…

Толстяк внимательно всматривался в плавающую картину. По пояс голый Алмон сидел на полу, прислонившись спиной к стене. Выглядел он устрашающе: сильно поседевшая шевелюра спутанной гривой падала на лицо, корка запекшейся крови на шее, перебинтованное запястье… Глаза полуволка были закрыты и, если бы не мерно поднимающаяся и опускающаяся грудь, можно было бы подумать, что он мертв. На кровати, подложив ладонь под щеку, лежала Анаис в рваном платье, с перебинтованным плечом.